Главная Астрономия Возможна ли академическая наука после окончания ортодоксальной средней школы?

Возможна ли академическая наука после окончания ортодоксальной средней школы?

Несмотря на радикальные изменения, произошедшие в обществе за последние полвека, в частности, в среднем образовании, обычный учитель все еще пользуется дедактическими материалами и программными методиками 50-летней давности.

Нерациональное образование

Сохраняется и визуальная связь с учениками, когда преподаватель воспринимается даже не как политическая, а как военная власть, хунта. На поставленный им вопрос нужно встать и по стойке смирно ответить. Не подглядывать в учебник.

Урок в одной из американских школ

Вызов к доске напоминает, скорее, отчет сержанта перед полковником, чем демонстрацию выученных наканцне знаний. При этом сами «знания» ограничиваются либо откровенным примитивизмом, сведением науки к абстрактным вещам эпохи церковно-приходской школы, либо к навязыванию ученикам ортодоксальных постулатов, которые сегодня даже в академических кругах не обсуждаются.

В результате приходится полностью переучиваться в университете, а то и непосредственно на производстве, в компании, лаборатории и т. д.

Такая ситуация касается и гуманитарных, и естественных наук, и междисциплинарных исследований. Тот факт, что объем знаний, подходов и теорий за последние 20 лет увеличился чуть ли не вдвое, неведом школьным математикам, физикам, химикам и даже географам.

Знания языка вообще ограничиваются исключительно правописанием. Отличить Бернса от Гете — полный мрак. Попса становится экзистенциальным атрибутом мировоззрения. Это не стиль музыки или даже мышления. Это такой искусственный конструкт, куда помещаются все — от первоклашек та профессоров — с одной целью: уравнять всех в своем невежестве и утопить в море «чтива», определяющим «истинность» власти, знаний и технологий подчинения.

Учитель перестает быть человеком, создающим убеждения. Он превращается в агента, транслирующего «общественное мнение». Неудивительно, что «серый» избиратель с «аполитичными» взглядами, полагающий, что Земля плоская, а мы все живем «под колпаком» и над нами рептилоиды с помощью чудовища из Лох-Несса проводят опыты, голосует абсолютно нерациональным образом. Школа, образование, научение перестали быть рационализирующим оставом первичной социализации. В результате на место ratio приходит credo: верить куда проще и простительнее, нежели думать.

Догмы и скрепы

В настоящее время преподавание естественных наук основывается на идеале единства науки, хотя разнообразие основ научного знания не может быть скрыто для учеников средней школы. Так, химия не дооценивается как теория низкого уровня; понятия трения и цикла в термодинамике противопоставляются абстрактным категориям механики, которые преподносятся как достоверность высшего порядка; современная физика требует настолько глубокого изменения научного менталитета по отношению к классической эпохе, что в результате оказывается неубедительной (даже в сознании «квантовых» физиков).

Научное сообщество догматично и напоминает Святую Инквизицию

Кроме того, теоретическая биология не принимает ничего из трехвекового развития теоретической физики, оставаясь — наряду с историей — наиболее консервативной и ортодоксальной дисциплиной.

И последнее, но не менее важное: никакая оценка исторического развития науки на протяжении четырех веков не может быть передана ученикам, потому что никакой оценки, кроме вульгарного представления о непрерывном накоплении грозных достижений, не разделяется сообществом ученых.

Чтобы прикрыть эту неясную культурную ситуацию, популяризация науки отдает ученикам удивительные научные понятия, блестящие открытия, чудесные достижения, без всякой связи с жестким научным методом. О философии и философии науки вообще речь не идет — то же понятие «верификация» в академической среде астрономов и физиков вызывает разве что откровеннейший смех, иногда с незримым ощущением того, что даже внятно читать их не научили.

 

Сейчас высокоинформативное преподавание естественных наук не представляет никаких доказательств предлагаемых теорий, а утверждаемое bvb «единство наук» остается лишь декларацией о намерениях. В частности, физика подчеркивает многие научные понятия, которые противоречат наблюдениям и интуиции, а то и здравому смыслу.

Гуманитарные науки вообще сдвигаются на маргиналии, - они не считаются ни научными, ни академическими.

Кроме того, преподавание философии преследует отдельную собственную цель — манипуляции с кантовским синтезом и последующей системой Гегеля. Школа как институт преподавания и научения остановилась в Прусской монархии: здесь «забыли» о прошедших двух веках человеческой истории.

Ненаучная наука

Но вот в чем пардокс: все школьное образование зиждется не только на постулате «единства», но и «цельности наук». Только после школы — и дай бог в университете — студент узнает, что есть «классическая механика», «квантовая механика», «теория относительности», «термодинамика», даже «астрофизика». И чаще всего эти «физики» ну совсем не совмещаются друг с другом — ни методологично, ни понятийно, ни теоретично.

Теоретические физики во время учебы

Rак-то разговаривая со своими однокашниками-геологами, затронул тему «полей». На меня посмотрели удивленно-снисходительными глазами и заверили: профессора пусть пишут учебники, а мы наукой займемся.

То есть «школа» как институт обесценен полностью. Там не преподают знания, там преподносят догму, которая опровергается в «полях».

По сути, мы имеем дело с двумя «науками»: ортодоксальной и школьной, той самой «попсовой», которая необходима для всех и каждого, ну просто ради того, чтобы не показаться неучем и идиотом; полевой и парактической, которая существует в полуподпольном состоянии, - ведь не все очевидные для себя или своей команды вещи не напишешь на бумаге, а тем более - в учебники. Не воспримут и не поймут. Могут еще и с кафедры выгнать.

Особенно вышесказанное относится к истории, астрономии и квантовой механике (вот уж соседство!). Разрыв между «полем» и «доксой» здесь доходит до откровенной вражды и чуть ли не ненависти. «Доказательства» той или иной концепции сводятся к универсализации единичных фактов, а то и откровенных фантазий, основанных на математическом моделировании. Нередко "фактаж" не выходит за рамки одной лаборатории. Вопрос лишь в том, что получает статус «легитимного» и «академического», «истинного» или «альтернативного».

То есть школа, - возвращаемся к истокам статьи, - это лишь место, которое впитывает легитимное знание без уяснения того, является ли оно «реальным», «современным», «тождественным» по отношению к эмпирическим данным и представлениям, которые, сами по себе, необязательно должны быть «едиными».

Иначе говоря, школа, как и университет, не учат думать. Они уча запоминать, зубрить, выдавать на гору кучу бросовой макулатуры. Защитить "докторскую" не означает сделать открытие или основать новое направление в науке. Защитить докторскую - это стать своим, легитимизировать себя в академической среде. Мы имеем дело с политическим актом, но никак не с проявлением рациональной бюрократии. В этом вся проблема.

 Дискуссия в научном сообществе под явным запретом, хотя она зарождалась исключительно как «спор», соревнование между различными «альтернативами».

Современная наука ортодоксальна по определению, а потому исключает даже теоретическую возможность появления альтернативной теории или концепции. Это как усомниться в бытии бога: истина не подлежит со-мнению, она аксиматична и релиозна по своей природе.

В современную науку, как и в школу, нужно только верить. Иначе есть риск, что не попадешь в грантово-академическое сообщество, а значит насильственно выкинут из научной среды: академическое сообщество, как и любая тоталитарная секта, инакомыслие не приветствует.