Меню

О "научности" теорий и легитимности знания

Когда гипотезы и теории становятся «научными»? Три модели «полезности», которые очевидны: признание со стороны академического сообщества, перевод теорий в область производства повседневных товаров и отказ от принципов веры как всеобщего метода познания окружающей действительности. Другими словами, когда и при каких условиях верования в широком смысле тотальной мифологии превращается в специфическое знание?

Основное противоречие всех указанных трех подходов заключается в том, что мы до сих пор не понимаем, что является «реальностью», а что – пока еще нет, но это «что-то» можно измерить инструментально. По сути, «реально» это то, что уже измерено, занесено в квалифицированные таблицы, академически записано и поставлено на научную полку. Соответственно, здесь преобладает одновременно инструментальный и спекулятивный подход: приборы работают на том знании, которое получено до нас, но производство новых знаний возможно либо за чет новой интерпретации старых данных, либо получения дополнительной информации, встраиваемой в прежде возведенные «полки».

Если возникает противоречие, то сразу же появляется ярлык «ненаучности»: под мифом понимается любая область неизведанного, «альтернативной» интерпретации. Хотя современная наука методологически далеко не ушла от средневековой схоластики, берущей свое начало в аристотелевской логике: если свойство одной вещи принадлежит этой вещи, то эти свойства аналогично принадлежат другим аналогичным вещам.

Отсюда вытекает еще два обстоятельства. Во-первых, реализм ассоциируется с научностью. Отбрасываются именно те гипотезы, которые не подтверждают «реальную картину миру», хотя они могут предоставлять наиболее рациональные и доказуемые с эмпирической точки зрения научные решения. Модель «эмпирика-теория-эмпирика» в этом контексте не работает, так как каким образом квалифицируется первичные данные, определяется опять же теорией или тем, что принято называть «направлением исследования». Во-вторых, критерии реализма определяется ограниченным кругом академических ученых, от персонального мнения которых зависит будущее и самих теорий, и даже научных коллективов.

Бруно alter science

К сожалению, целые группы археологов и антропологов были забыты, а их труды уничтожены только потому, что не вписывались в привычную для историков «картину мира». И здесь как раз не срабатывали понятия «истины» и не-истины»: распределение грантов, государственного финансирования, кафедр и научных учреждений выстроены таким образом, что будущее науки гарантировано только в рамках официальной, «кафедральной» науки. К тому же размывается и понятие истины. Дело в том, что бритва Оккама производит наиболее простое решение, но не рациональное и эмпирически обоснованное. Не говоря уже о том, что собираемая база знаний осуществляется лишь в рамках заданной концепции, выход за которую означает «мистификацию» научности, перевод ее в плоскость «вненаучного».

Просто не означает правильно или неправильно, оно означает выгодно и лениво – зачем заниматься наукой, когда от ученого ждут практического решения. Деньги на науку выдают не ради академического интереса, а ради получения элементарной прибыли. Кроме того, научный реализм создает феномен эпистемологического рабства: полученные эмпирические данные выстраиваются в заранее приготовленные семантические сети, хотя не факт, что отдельные эксперименты, cаses соответствуют априорно заданной «картине мира».

Та же антропология работает с разбросанным в пространстве и во времени фактологическим массивом, но мы все равно «впихиваем» их в единую генетическую последовательность, хотя последняя так и остается недоказанной. Но нам нужно оправдать теории Дарвина, Лпйеля и методики расчета дат с уравнениями из двух неизвестных. Вера возникает не из того, что нас принуждают веровать, а вследствие того, что математически не способны обосновать собственные предположения и гипотезы.

Схоластика в том, что мы отталкиваемся от некоей точки отсчета, не подвергая ее сомнению, а дальше раскручиваем семантические сети, думая, что они относятся к науке, хотя они религиозны в корне. На фундаменте веры нельзя построить науку, особенно когда методология геологической датировки превращена в догму. В любом случае «подтверждение» научной теории упирается в две вещи: признание методологии и инструментария исследования, а также в легитимации действий коллектива, собирающие научные данные. Самодеятельность и самостоятельный поиск в современной науке невозможны. Просто не позволяют и не признают. Наука и научность должны быть легитимны с точки зрения так называемых «академических кругов».

Добавил: Всеволод Гордиенко Дата: 2018-09-16 Раздел: История