Меню

Почему в науку нужно верить?

Понятие секуляризма на самом деле не противоречит базовым христианским догмам. Больше того, такая связь прослеживается и на фундаментальном идеологическом уровне, и на уровне официальной «академической догматике». То, что мы называем «интеллектуальной ситуацией», то есть совокупность подходов, дискурсов, оценок и желаемых оценок, на самом деле представляет собой редуцированный европейским рационализмом свод догматических правил, жестко регулирующих любое проявление «научного» и «религиозного».

Принцип «Кесарю кесарево, а Богу богово» соблюдается не всегда. Мы уже писали, что за последние полстолетия, не смотря на дюжие потуги, не произошло четкого разделения между наукой и религией, между научным и мистическим мировоззрением. Дело не только в неспособности нашего мышления отказаться от принципа веры, а в том, что мы науку загоняем в стойло религии.

И если право регламентировать наши отношения с богом мы отдаем церкви, то другое право определять, что есть «научно», отдаем академикам и всякого рода официальным структурам. Так богу не се едино, как будет называться его обслуживающий персонал? Конечно, все равно, особенно если отношения между условными «истиной» и «схизмой» остаются прежними, а меняются только управленцы, точнее говоря, название легитимизирующей «истину» конторы. Проблема состоит в том, что рационализм, ровно как и в целом секуляризм, не создает новую реальность.Это лишь способ инструментального ощущения мира, методология его познания. Реальность возникает из научной картины мира, когда собранным в определенной последовательности «фактам» привязывают свои «интерпретации». Пусть физики не обижаются, но если бы Фаренгейту или Лапласу представители данные квантовых измерений, то в лучшем случае они бы их проигнорировали. Или просто не заметили. Отход от религиозного означал отказ от мистического объяснения, но чем его заменить в отсутствие возможности инструментально доказать сам факт измерения?

секуляризм науки

Так и сейчас: мы относим в область сакрального, аксиоматики, не только то, что почему-то считаем сакральным, но и необъяснимое. Рационализировать – означает вписать в систему, придать вид таблицы или графика. А что делать, если не получается? А первичные и проверочные опыты противоположны ожидаемым результатам или устоявшейся точке зрения? С другой стороны, мы не способны отделить науку от академической среды.

Даже понимание пагубности и сдерживающий науку фактор «официальной позиции» всевозможных академий наук. Во-первых, куда девать институт высшей школы, стоящей на первой ступени в системе производства нового знания. Во-вторых, а каким действительно будет проходить легитимизация нового знания и отброс действительно фантастических, не имеющих никакого реального осмыслении теорий?

Хотя и в этом случае придется договариваться, что означает реальность. И договариваться, в том числе, о методологии измерения, документации и систематизации собираемых фактов, а также верификации нового знания. С проведением комплексного аудита во всех областях знания, начиная с археологии и антропологии и заканчивая физикой и химией. Сейчас «вера» - это не только принятие догматики, это еще и производство догматики.

Как бы не смешны были бы археологи, их все равно переплюнут антропологи, которые вообще располагают ниже минимально допустимого объемом фактов. Рационализация есть создание теорий, обобщений. А что обобщать, если сами факты не связаны между собой? Или их трактовка, интерпретация заранее обговаривается как «научное» или «научно допустимое».

Впрочем, о какой рационализации может идти речь, если, к примеру, объем камня, затраченного для возведения пирамиды Хуфу, может быть добыт современным специализированным предприятием на протяжении 80 лет. Не считая логистических затрат, обработки, подгонки, проектирования и строительных работ. Нам предлагается только верить в бескорыстный труд рабов на протяжении 20-30 лет. Чем жила страна на протяжении всего этого времени – бог весть…

Добавил:Всеволод Гордиенко Дата:2018-09-17 Раздел:История