Меню

Яхве против Баала. Хроника онтологического переворота. Часть четвертая

Интересы сторон в сделке по пещере Махпела

Вскоре после этих событий умерла Сарра (Мидраш напрямую связывает эти события, утверждая фактически, что Сарра умерла от переживаний за судьбу Исаака, которого Авраам увел на гору Мориа). И для погребения Сарры Авраам приобрел участок земли, на котором находилась пещера Махпела. Вот как это описывает Ветхий Завет:

«…и умерла Сарра в Кириаф-Арбе, [который на долине,] что ныне Хеврон, в земле Ханаанской. И пришел Авраам рыдать по Сарре и оплакивать ее. И отошел Авраам от умершей своей, и говорил сынам Хетовым, и сказал: я у вас пришлец и поселенец; дайте мне в собственность место для гроба между вами, чтобы мне умершую мою схоронить от глаз моих.

Сыны Хета отвечали Аврааму и сказали ему: послушай нас, господин наш; ты князь Божий посреди нас; в лучшем из наших погребальных мест похорони умершую твою; никто из нас не откажет тебе в погребальном месте, для погребения [на нем] умершей твоей.

Авраам встал и поклонился народу земли той, сынам Хетовым; и говорил им [Авраам] и сказал: если вы согласны, чтобы я похоронил умершую мою, то послушайте меня, попросите за меня Ефрона, сына Цохарова, чтобы он отдал мне пещеру Махпелу, которая у него на конце поля его, чтобы за довольную цену отдал ее мне посреди вас, в собственность для погребения.

Ефрон же сидел посреди сынов Хетовых; и отвечал Ефрон Хеттеянин Аврааму вслух сынов Хета, всех входящих во врата города его, и сказал: нет, господин мой, послушай меня: я даю тебе поле и пещеру, которая на нем, даю тебе, пред очами сынов народа моего дарю тебе ее, похорони умершую твою.

Авраам поклонился пред народом земли той и говорил Ефрону вслух [всего] народа земли той и сказал: если послушаешь, я даю тебе за поле серебро; возьми у меня, и я похороню там умершую мою.

Ефрон отвечал Аврааму и сказал ему: господин мой! послушай меня: земля стоит четыреста сиклей серебра; для меня и для тебя что это? похорони умершую твою.

Авраам выслушал Ефрона; и отвесил Авраам Ефрону серебра, сколько он объявил вслух сынов Хетовых, четыреста сиклей серебра, какое ходит у купцов. И стало поле Ефроново, которое при Махпеле, против Мамре, поле и пещера, которая на нем, и все деревья, которые на поле, во всех пределах его вокруг, владением Авраамовым пред очами сынов Хета, всех входящих во врата города его. После сего Авраам похоронил Сарру, жену свою, в пещере поля в Махпеле, против Мамре, что ныне Хеврон, в земле Ханаанской. Так достались Аврааму от сынов Хетовых поле и пещера, которая на нем, в собственность для погребения» (Бытие, глава 23).

Ветхий Завет (опуская важные детали по особенности пещеры Махпела) представляет все таким образом, как будто речь идет о рядовой сделке по приобретению куска земли. И это в итоге выливается в целую массу противоречий и странностей, которые настолько бросаются в глаза, что их невозможно не заметить.

Скажем, на многих производит впечатление уплаченная сумма – четыреста так называемых купеческих шекелей, что, согласно некоторым оценкам, составляет около девяти килограммов серебра. Но, во-первых, это лишь из расчета, что в тексте речь идет о вавилонском тяжелом сикле – в других случаях эквивалент существенно меньше (в два, а то и в три раза). А во-вторых, Авраам был не просто небедным, а весьма богатым человеком – достаточно вспомнить, что только Авимелех (царь Герарский, которому Авраам также представил свою жену всего лишь сестрой – см. ранее) отвалил Аврааму помимо всего остального («мелкого и крупного скота, и рабов и рабынь») аж тысячу сиклей!.. На достаток Авраама косвенно указывает и то, что в переговорах о Махпела на его стороне выступают старейшины и самые уважаемые люди Хеврона, которые сами обращаются к Аврааму с великим почтением. Так что 400 сиклей для Авраама – действительно сущая мелочь, как и говорит хетт Эфрон (Ефрон).

Другое дело, что за обычный кусок земли эта сумма явно завышена. И завышена она весьма значительно. Но если учесть такую «маленькую деталь», как то, что над пещерой Махпела находятся стены с мегалитической кладкой («сооружение богов»), то цена перестает удивлять. Наличие этих стен существенно повышало стоимость земельного участка даже в том случае, если люди не понимали их реального значения. Так что в конечном итоге не известно – не продешевил ли Ефрон...

Кстати, Тора предоставляет в наше распоряжение описание весьма показательного момента сделки, о котором Ветхий Завет умалчивает. Когда Авраам обращается к знатным хеттам с просьбой выступить посредниками в переговорах с Эфроном, то те отправляют к Эфрону гонцов с известием, что ему присваивается знатный титул, «дабы Авраам не вел дело с простым человеком». Когда же Эфрон отказывается, они грозятся отобрать у него только что врученный знатный титул.

Отсюда следует, что фактическая стоимость приобретаемой Авраамом земли на самом деле не ограничивалась лишь четырьмя сотнями сиклей – в нее входила также «стоимость» титула, который получил Эфрон и который явно значительно повышал статус продавца. И уже только это заведомо выводило покупку вроде бы «простого участка земли» на уровень явно не рядовой сделки.

Эфрон

Но оказывается, что и этим дело не ограничивалось.

Посмотрим теперь на заключенную сделку с позиций еще одной стороны, принимавшей в ней активное участие, – с позиций старейшин из числа обитателей древнего Хеврона. Интерес Авраама вроде бы понятен – он приобретал участок земли (с мегалитическими стенами и, как мы уже знаем, с неким «божественным» содержимым пещеры – см. ранее). Интерес Эфрона тоже – ему доставались деньги и какой-то знатный титул. А в чем был интерес старейшин?.. Чего ради они так «бились» за интересы Авраама?.. Только ли из-за уважения к этому старцу?..

Иудейские источники вновь дают нам интересные подробности, которые указывают на то, что и у старейшин был свой собственный интерес в том, чтобы продажа земли состоялась. Как выясняется, и они не сразу дали свое согласие, а потребовали включения в сделку дополнительных условий.

«…мы не можем продать тебе участок земли, пока не получим гарантии. Слышали мы, что твои потомки рано или поздно будут владеть этой страной. Прежде чем мы заключим соглашение о продаже земли, поклянись, что твои потомки не будут нападать на город, где мы живем, город Иевус [Иерусалим]» (из книги «Мидраш рассказывает»).

Авраам дал такую клятву, а хетты-старейшины принесли медные фигурки, выгравировали на них слова его обещания и разместили эти фигурки на рынках города. В то время это выполняло роль официального документа – на память для потомков. И как известно, во времена Иисуса Навина евреи не стали завоевывать город Иевус – будущий Иерусалим, так что во времена Судей он все еще оставался в руках неевреев.

Утверждается также, что еще Давид видел фигурки, на которых была высечена клятва Авраама. Правда, тут возникает вопрос – почему же он тогда не исполнил этой клятвы и все-таки завоевал древний Иерусалим?.. На данный вопрос иудейские источники отвечают так, что к этому времени, дескать, «истек срок клятвы». Но от Авраама до Давида – почти тысяча лет (даже по минимуму около восьмисот лет), и возникают сомнения, что подобный срок мог фигурировать в тексте такой клятвы. Хотя и вариант возможности наличия ограниченного срока действия клятвы (пусть и такого большого) полностью отвергнуть нельзя.

Как бы то ни было, получается, что и хеттов-старейшин был свой интерес в заключении сделки…

Правда, остается открытым вопрос – почему они восприняли всерьез пророчество Авраама (о владении евреями Ханааном в будущем), а не сочли его слова за пустое старческое бахвальство, порожденное возрастными маразматическими приступами?.. Просто на всякий случай решили подстраховать своих потомков?.. Или Авраам к этому времени уже успел им продемонстрировать, что его связь с Богом – реальность, а не пустые голословные заявления?.. Здесь мы, увы, можем только гадать – первоисточники хранят по этому поводу полное молчание…

Стены Иерусалима во времена Давида

Стены Иерусалима во времена Давида

Теперь об интересах Авраама.

Почему Авраам, который до тех пор не владел никакой недвижимостью в Ханаане (да в других посещенных им местах), вдруг решил приобрести землю?.. Если цель – лишь просто похоронить любимую жену, то почему он отказывается от предложения сделать это бесплатно в любом месте того же Хеврона (и даже в той же пещере Махпела) и настаивает именно на покупке земли?..

Из текстов Ветхого Завета это совершенно не ясно – они избегают «лишней» детализации. Иудейские же источники дают предельно простой ответ – Авраам исполнял волю Бога, который поручил ему купить именно пещеру Махпела и за любые деньги. Причем эта воля якобы была сформулирована еще во время первого посещения пещеры Авраамом (сюжет с визитом трех «ангелов» – см. ранее). Таким образом «интерес» Авраама в сделке сводится к исполнению очередного указания Бога.

Но зачем эта сделка понадобилась Яхве?..

Во-первых, приобретение данного участка земли его «доверенным лицом» сводило к минимуму случайное посещение пещеры Махпела какими-то посторонними людьми. Наследники этого «доверенного лица» также автоматически оберегали бы пещеру от ненужных визитов. Это позволяло длительное время сохранять тайну пещеры и его содержимого и предохраняло «божественное» оборудование в пещере от повреждений и/или использования случайными людьми.

Во-вторых, не простое владение землей, а превращение пещеры именно в усыпальницу сводило к минимуму и посещение пещеры даже потомками «доверенного лица» (то есть потомками Авраама). Ведь в усыпальницу не ходят каждый день. Помимо этого, это дополнительно уменьшало и вероятность посещения пещеры посторонними – вторжение в чужие усыпальницы во все времена считалось весьма значительным проступком и серьезно наказывалось.

И в-третьих, сооружения древних богов часто использовались в качестве храмов (ведь место было святое). А мегалитические стены в Хевроне неизбежно притягивали к себе внимание именно как «божественное» сооружение. И от создания здесь храма не спасало бы просто захоронение тут Сарры. Так что лишь приобретение Авраамом данного участка в собственность (с тщательным соблюдением всех формальностей в виде оплаты и договора) и превращение пещеры в фамильную усыпальницу (да еще и так, чтобы об этом знали все!) в некоторой степени гарантировало (хотя бы на сколько-нибудь протяженное время), что на этом месте не будет возведен храм какого-то иного бога, в чем Яхве явно не был заинтересован (поток «жизненной энергии» мог спровоцировать какую-то спонтанную и нежелательную реакцию оборудования древних богов).

Похороны Сарры

Итак, после длительных торгов и переговоров, в результате которых каждая из сторон получила свою «выгоду», в присутствии всех старейших Авраам подписал договор с Эфроном. Вместе с ними договор подписали четыре свидетеля – «Амигаль, сын хетта Авишуя; Элихореф, сын евеянина Ашунаха; Иддон, сын гардита Ахира; Акдул, сын зидонита Абудиша». При этом было определено точное расположение земли и описаны ее границы. И в заключение Авраам прочел текст договора вслух для всех собравшихся. Затем Авраам отвесил Эфрону положенное количество серебра. Сделка свершилась…

Оставалось лишь завершить действия, которые в «легенде прикрытия» служили поводом для заключения данной сделки – похоронить в пещере Махпела умершую Сарру.

Ветхий Завет и тут немногословен.

«После сего Авраам похоронил Сарру, жену свою, в пещере поля в Махпеле, против Мамре, что ныне Хеврон, в земле Ханаанской. Так достались Аврааму от сынов Хетовых поле и пещера, которая на нем, в собственность для погребения» (Бытие, глава 23).

Иудейские же источники более интригующи. Мидраш подробно описывает погребение Сары, которое будто бы сопровождалось чудесными явлениями:

«Стоило Аврааму войти в пещеру с телом Сары, как Адам и Ева поднялись из своих могил и направились на встречу. При этом они сказали, что чувствуют стыд за свой грех: – «Теперь когда ты пришел сюда, наш стыд стал еще больше, поскольку мы видим твои добродетели». – «Я буду молиться за вас, чтобы вы не мучились больше от стыда», – сказал им Авраам. Услышав эти слова, Адам успокоился и вернулся в свою могилу, но Ева упиралась до тех пор, пока Авраам не захоронил ее снова».

Теперь немного порассуждаем.

Как бы Авраама ни закалили длительные скитания по разным странам, трудно себе представить, что он (уже явно дряхлеющий старик) взвалил бы себе на спину тело умершей жены и в одиночку полез бы с этой ношей в пещеру. Да и окружающие вряд ли поняли бы подобный поступок богатого и уважаемого человека, у которого для этого было достаточно потомков и слуг. Даже если бы это списали на умопомрачение сраженного утратой старика, такие нелогичные действия неизбежно привлекли бы к себе внимание (и наверняка, попали бы в первоисточники). Так что скорее всего, Авраам вряд ли нес тело Сарры сам – а значит, в пещеру Махпела он спускался вовсе не один.

Но, как помнит внимательный читатель, в пещере располагалось какое-то оборудование древних богов, и Авраам об этом знал, поскольку спускался туда раньше и даже видел какое-то изображение («Адама»), автоматически включившееся охранной системой. Ни ему, ни тем более Яхве, вовсе не нужны были лишние свидетели. Поэтому, по всей логике, Авраам должен был предварительно спуститься один в пещеру и выключить автоматику.

Заметим, что текст Мидраша так и представляет его «встречу с Адамом и Евой» – Авраам во время нее в пещере один, без каких-либо сопровождающих. И судя по этому тексту, часть оборудования ему удалось отключить довольно быстро («Адам вернулся сразу в свою могилу»), а с другой частью Аврааму сразу справиться не удалось и пришлось потратить на это какое-то время («Ева долго упиралась»).

После этого можно было уже накрыть оборудование древних богов какой-нибудь тряпкой (от лишних глаз) и вернуться за ожидавшими у входа родственниками и слугами с телом Сарры. А для объяснения своей задержки в пещере рассказать сопровождающим сказку о встрече с «Адамом и Евой»…

Смещение эпицентра событий

После похорон Сарры Авраам, судя по текстам первоисточников, больше не возвращался к своей разведывательной миссии (для которой был уже староват) – его основной задачей стал присмотр за пещерой Махпела, превращенной в фамильную усыпальницу, для чего Авраам осел в Хевроне. Похоже, активная связь с Яхве у него прекратилась – первоисточники больше не упоминают никаких прямых «сеансов связи» и «визитов Бога». Спустя некоторое время Авраам умер и был похоронен рядом с Саррой в пещере Махпела.

Во всем этом периоде остается неясным только один вопрос – какова судьба того самого «средства связи», который Фарра вынес из храма в Уре и с помощью которого Авраам связывался с Яхве?..

Это «средство связи» более не упоминается нигде – оно как будто кануло в небытие. Как уже говорилось ранее, Исаак, который не был утвержден в качестве полноправного преемника Авраама (в качестве помощника Яхве), на прямую связь с Богом не выходил. Может, он и пытался, как умел (жертвы точно приносил), но ответов не получал – необходимого «средства связи» у него явно не было, либо он не знал, как с ним обращаться. Не было задействовано это «средство связи» и никем из его потомков.

Исходя из этого, наиболее логичными представляются три (практически в равной степени) возможные версии.

Версия первая – Авраам вынужден был сдать свое «средство связи» Мельхиседеку (или тому, кто стал смотрителем Храмовой горы вместо Мельхиседека) после того, как Исаак не был утвержден в качестве преемника Авраама. И лично мне эта версия представляется наиболее вероятной и наиболее логичной (с позиции интересов Яхве).

Версия вторая – Авраам завещал похоронить «средство связи» вместе с ним, и ныне оно так и лежит где-то в недрах пещеры Махпела.

Версия третья – после смерти Авраама уже выключенное (или с севшими батарейками) «средство связи» продолжали хранить его потомки, передавая из поколения и, скорее всего, не понимая его реального функционального назначения. В таком случае оно до сих пор может храниться в какой-то еврейской семье.

То, что третья версия не столь уж и фантастична, подтверждает недавняя история с древней иудейской святыней – могилой праматери Рахель (Рахиль – в Ветхом Завете), которая была женой Иакова (сына Исаака).

Рахель умерла при родах Вениамина около Эфрата, который называется также Вифлеем (ныне Бейт-Лехем), и там же была похоронена. Ее могила сейчас располагается в палестинской зоне. Поскольку Рахель почитается и в исламе, здесь выстроена небольшая мусульманская мечеть.

В октябре 2010 года ЮНЕСКО приняло решение о том, что могила праматери Рахель является мусульманской святыней, и объявило ее мечетью Бильала Ибн-Рабаха. У евреев, естественно, подобное решение вызвало сильное недовольство. Израиль даже заявил, что разрывает отношения с этой международной организацией.

И вдруг буквально необъяснимым образом на свет появились ключи от дверей в могиле Рахель – те самые древние ключи, которые, как оказалось, уже много столетий хранились в иудейской семье, с незапамятных времен осуществлявшей присмотр за этим местом. О наличии ключей никто не знал, но тем не менее все это время они существовали. И появились именно в тот момент, когда настала необходимость предъявить права иудеев на святыню.

На мой взгляд, этот пример вполне убедительно указывает на возможность того, что в какой-нибудь другой иудейской семье запросто может храниться и то самое «средство связи», которое использовал Авраам для общения с Яхве. Каким бы парадоксальным это ни казалось, но такой вариант исключить абсолютно нельзя…

117

Могила праматери Рахель

Но вернемся к нашему повествованию.

После смерти Авраама (точнее – уже после похорон Сарры) вообще наступает период длительного затишья – ничего, сколь-нибудь значимого для нас, не происходит. Первоисточники детально описывают массу событий, но в них нет ничего, что бы указывало на прямые действия Яхве и его соратников. Единственное, что привлекает внимание – это история Иосифа. Но и она примечательна лишь тем, что связана с более поздними важными событиями, поэтому мы не будем на ней останавливаться столь же подробно, как она описана в первоисточниках.

Как гласит Ветхий Завет, Иосиф был любимым сыном Иакова, и за это его сильно не любили братья, которые, воспользовавшись подвернувшейся им возможностью, продали Иосифа в рабство. Вместе с караваном измаильтян, которым братья его продали, Иосиф попадает в Египет, где в течение довольно короткого времени он прославился своим умением толковать сны.

В возрасте 30 лет Иосиф истолковал фараону сны о тощих коровах, пожирающих тучных, предсказав, что ближайшие семь лет будут плодородными, а затем наступит семь лет недорода. Фараону понравилось толкование сна, и он «поставил Иосифа над всей землей Египетской», то есть сделал его своим визирем. Фараон также дал ему в жену дочь жреца Гелиополиса, которая родила ему двух сыновей Манассия и Ефрема.

Во второй год голода Иосиф, имевший уже к этому времени огромные полномочия, предложил израильтянам жить на территории Египта. Когда же гонимые голодом братья Иосифа прибыли в Египет, Иосиф открылся им и примирился с ними. Затем он переселил сюда весь свой род с престарелым отцом Иаковом во главе, а фараон отвел им для поселения округ Гесем.

В течение всей своей жизни Иосиф покровительствовал своему роду. После смерти Иосифа египтяне набальзамировали его тело и положили в специальный ковчег. Впоследствии, во время Исхода из Египта, Моисей вынес останки Иосифа, чтобы перезахоронить их в земле Израиля…

Есть самые разные варианты идентификации Иосифа и исторического периода, в который он жил.

Одна версия, например, утверждает, что Иосиф – это знаменитый архитектор Имхотеп, построивший обширный комплекс Ступенчатой пирамиды в Саккаре. Авторы версии даже считают, что подземные гробницы, расположенные к востоку от пирамиды, служили на самом деле не могилами, а зернохранилищем, а в небольших помещениях колоннады, расположенной неподалеку, располагались чиновники, торговавшие зерном в голодные года, – и все это будто бы организовал именно Иосиф.

В поддержку этой версии ее авторы приводят текст знаменитой «Стелы голода» на острове Сехель близ Асуана, описывающего семилетнюю засуху и голод во время правления фараона III династии Джоcера.

В верхней части этой стелы изображены Джосер и три божества – Хнум (хранитель Нила), Сатет (богиня разлива Нила) и Анукет (богиня-покровительница первых нильских порогов). Текст на стеле говорит, что фараон расстроен и волнуется, поскольку земля Египта находится во власти засухи уже семь лет, и в течение этого времени отсутствуют ежегодные разливы Нила. Джосер запрашивает помощь у жрецов своего визиря Имхотепа. Священнослужители ведут расследование в архивах храма Тота в Гермополе. Жрец сообщает царю, что разливами Нила управляет бог Хнум, обитающий на острове Элефантина на юге страны. Хнум сердится и по этой причине не позволяет водам Нила течь должным образом. Джосер приказывает доставить на юг приношения, пытаясь умиротворить бога. Следующей ночью фараон видит сон, в котором Хнум обещает положить конец голоду. Джосер издает указ, в котором он предоставляет храму Хнума на Элефантине область между Асуаном и Такомпсо со всеми ее богатствами, а так же часть импорта из Нубии. В заключительной части текста имеется запрет облагать указанную область какими-либо дополнительными налогами, которые уменьшили бы размер ее податей в храм Хнума…

Однако время правления фараона Джосера (более чем за полтысячи лет до времени жизни первого патриарха Авраама – даже для самых древних его датировок) никак не может быть временем жизни Иосифа. Причиной же подобной путаницы служит упомянутая история о семи годах голода и семи годах изобилия, которая, судя по всему, является «канонической» – о семилетнем голоде рассказывают, например, древние текстовые отчеты о фараоне Неферкасокара (в конце второй династии – то есть еще до Джосера), также и в известном шумерском эпосе о Гильгамеше бог Ану дает пророчество о предстоящем семилетнем голоде…

Стелла голода

«Стела голода» на острове Сехель

На мой взгляд, из всех имеющихся ныне версий идентификации периода жизни Иосифа наиболее логичной выглядит та, согласно которой Иосиф жил во времена, когда Египет находился под властью гиксосов (то есть ко времени так называемого Второго Переходного Периода).

Гиксосы – это группа кочевых скотоводческих племен, объединение которых сформировалось, как считают историки, на территории современной Сирии. Основу гиксосов составляли амореи, к которым также присоединились хурриты и хетты. Иосиф Флавий переводит слово «гиксосы», как «цари-пастухи» или «пленники-пастухи», и называет их своими «предками».

Считается, что в XVIII-XVII веках до нашей эры, когда Египтом правили слабые XIII и XIV династии, эти племена постепенно переходили через Суэцкий перешеек и расселялись в дельте Нила. Став в дельте Нила преобладающим населением, гиксосы оттеснили от власти египтян и сделали своей столицей Аварис, где начали править их династии – XV и, возможно, XVI (по Манефону).

Наибольшего могущества гиксосы достигли при царях Хиане и Апепи, которые смогли продвинуться далеко на юг, достигнув города Кус. Однако подчинить весь Верхний Египет гиксосы так и не смогли. В Фивах в это время правила XVII династия, которая, собрав силы, начала борьбу с «ползучими захватчиками».

Начало борьбы по легенде связано с царем Секненра, который, по-видимому, погиб в битве. Его сын Камос, последний царь XVII династии, сражался успешнее. Он собрал войско, двинулся на север и сумел дойти почти до самого Авариса, но не захватил его. Окончательную победу над гиксосами около 1550 года до нашей эры одержал брат Камоса, первый фараон XVIII династии Яхмос I, который изгнал их из Египта и преследовал до южной Палестины, где захватил город Шарухен – опорный пункт гиксосов в Ханаане…

Многие исследователи сходятся во мнении, что эмиграция евреев в Египет совпадает как раз с периодом господства гиксосов. Род Иакова предположительно был подхвачен общей волной вторжения либо же прибыл в Египет уже после того, как страной завладели гиксосы. Иакова и его потомство там встретили гостеприимно, поскольку они состояли в близком родстве с оккупантами, а те, вероятно, были заинтересованы в том, чтобы привлечь в покоренную страну как можно больше бывших земляков.

Это объясняет, в частности, и возведение Иосифа на пост визиря фараона. Трудно себе представить, чтобы в обычных условиях родовитые египтяне согласились доверить высокую должность одному из презираемых ими азиатов (а тем более – из числа очень нелюбимых ими «пастухов»). А вот гиксосские фараоны, с подозрением относившиеся к местному населению, питали больше доверия к близким им по происхождению и языку евреям, пришедшим из Ханаана.

Древние египтяне очень не любили вспоминать период правления гиксосов. Возможно поэтому их исторические хроники внезапно обрываются в 1730 году до нашей эры и возобновляются только после 1580 года до нашей эры. И вполне может быть, что именно поэтому в этих хрониках нет упоминаний о визире-еврее по имени Иосиф, время жизни которого явно попадает на этот период…

120

Египет – это один из тех регионов, где (как и в Междуречье, где располагался город Ур – место жизни Фарры) боги-победители на рубеже IV-III тысячелетий до нашей эры создали древнейшие государства (см. книгу «Создание древних цивилизаций»). И как уже упоминалось, здесь в храмах могли (и даже должны были) храниться предметы богов – в том числе и предметы древних богов, проигравших войну, которые достались богам-победителям в качестве трофеев. Поэтому логично предположить, что Египет не мог не привлекать Яхве в его поисках как мощного оружия, так и «запчастей» к нему. Вояж Авраама в Египет и его попытка внедриться в ближайшее окружение египетского фараона косвенно подтверждают это предположение. И наивно было бы думать, что с провалом Авраама, Яхве отказался от попыток заполучить содержимое египетских храмов.

С учетом этого логично было бы допустить, что возвышение Иосифа в Египте и переселение его родни в дельту Нила могли быть также реализацией глобального плана Яхве с сотоварищами-богами. Однако ни в одном из первоисточников нет ни одной детали, которые бы указывали на то, что Яхве имел хоть какое-то отношение к этим событиям. Даже при толковании снов Иосиф не прибегает к помощи Бога. Да и в описаниях жизни евреев в этот период нет упоминаний о каких-то специальных жертвоприношениях Яхве и о прямой связи с ним. Так что тот факт, что когда существенно позднее Богу понадобились евреи именно в Египте (см. далее), они уже были там, следует отнести скорее к случайному стечению обстоятельств, нежели к части некоего глобального плана.

И Иосиф, в немалой степени способствовавший этому переселению, интересен нам лишь тем, что он инициировал переселение не просто вообще евреев, а именно прямых потомков Авраама туда, куда через какое-то время переместился эпицентр событий, связанных с реализацией планов Яхве, но не имевших никакого отношения к евреям…

Любопытно, что в Библии история неожиданно обрывается на смерти Иосифа – именно этим заканчивается книга Бытие. Следующая за ней книга Исход начинается уже с событий, связанных с личностью Моисея. В результате образуется «библейское белое пятно», которое охватывает примерно четыреста лет – весьма значительный исторический промежуток времени.

Есть версия, что редакторы библейского текста сделали такой скачок в изложении истории сознательно, чтобы не касаться довольно бесславного для евреев периода. После изгнания гиксосов фараоны восемнадцатой династии перенесли столицу из Авариса в родные Фивы. Евреи же так и остались в земле Гесем, где вели обособленную пастушескую жизнь. Никто не обращал внимания на простых скотоводов, живших вдали от главного политического центра, на далеких окраинах государства. Для египтян это было очень бурное время, и им было не до евреев, которые к тому же все больше поддавались влиянию египетской культуры и, как указывают некоторые данные, даже признавали культ египетских богов. Понятно, что подобные факты редакторам библейского текста упоминать не имело никакого смысла.

Однако именно на период этого «библейского белого пятна» приходятся важные события, которые показывают, что и у Яхве в это время были дела поважнее, чем заботы о судьбе «богоизбранного» народа. И происходили эти события именно в Египте…

Египетский монотеистический эксперимент

С изгнанием гиксосов Египет вступает в период своего очередного расцвета, известного под названием Нового Царства. Яхмос I, разгромив гиксосское войско и захватив Шарухен, возвращается в Египет, плывет через всю страну на юг, в Нубию, и там наносит поражение непокорным племенам Куша. А затем подавляет сопротивление ряда местных египетских правителей, не желавших подчиняться вновь крепнущей центральной власти.

Преемник Яхмоса, Аменхотеп I, продолжает успешную борьбу с упорно сопротивляющимися жителями Куша. Результатом же его военных походов стало достижение Египтом рубежей периода расцвета Среднего Царства – от Синайского полуострова на севере до II нильского порога на юге.

Сменивший Аменхотепа I на престоле (в 1504 году до нашей эры) Тутмос I начинает новый период широких завоевательных походов. Уже на втором году своего правления он в очередной раз подавляет мятежный Куш, но не останавливается на этом, а продвигается дальше на юг, и египетские войска впервые достигают района III нильских порогов, где на острове Томбос воздвигается крепость и размещается сильный военный гарнизон. После южной экспедиции египетские войска устремляются на север, в Переднюю Азию, разоряя мелкие княжества в оазисах Палестины и Сирии, захватывая большие военные трофеи и уводя многочисленных пленных в Египет. Войска Тутмоса I достигают Нахрайны (в царстве Митанни) на Евфрате, где впервые видят большую реку, которая течет не в привычном для египтян направлении с юга на север, как Нил, а с севера на юг, что привело их в большое изумление и нашло отражение в египетском названии Евфрата – «Перевернутая вода».

Преемники Тутмоса I с небольшими перерывами продолжали успешные захватнические походы. Наибольшие же завоевания пришлись на время правления Тутмоса III, который почти ежегодно летом, когда у соседей созревал урожай, проводил походы в Переднюю Азию, захватывая все новые города и области Сирии. Самым северным завоеванием Тутмоса III стал город Каркемиш, занимавший выгодное стратегическое положение на стыке Междуречья, Малой Азии и Сирии. А на юге, в Нубии, владения Тутмоса III простирались вплоть до IV нильского порога. За достигнутые при нем рубежи, как на севере, так и на юге, не вышел ни один из его преемников. Египет превратился в могущественную мировую державу, вместе с подчиненными территориями протянувшуюся с севера на юг на 3500 километров.

122

Египет периода Нового Царства

Степень зависимости от Египта покоренных стран и городов была различной. Наиболее прочно с Египтом была связана Нубия, непосредственно управлявшаяся египетской администрацией во главе с наместником, носившим титул «царского сына Куша». Создать себе столь же сильные позиции в Передней Азии египетские фараоны не могли из-за трудности перехода через отделявшую этот регион от Египта пустыню и постоянного противодействия соседних держав. Однако в важных переднеазиатских городах стояли египетские гарнизоны, а наследники правителей этих городов воспитывались в качестве заложников при египетском дворе в угодном фараону духе.

Огромные богатства стекались в Египет и в качестве ежегодной дани с уже покоренных стран, и в виде военной добычи – с еще покоряемых. Многое из этого доставалось египетскому войску, которое щедро одаривалось боевыми наградами, землей и пленными. Но не забывали фараоны и жречество, с которым необходимо было ладить, поэтому значительная часть военной добычи дарилась храмам – прежде всего храму Амона-Ра в Фивах, хотя и другие храмы не были оставлены без внимания.

Карательные экспедиции Аменхотепа II и Тутмоса IV в конце концов сломили сопротивление переднеазиатских князьков. Признали могущество Египта и независимые от него государства – Вавилония, Хеттское царство и Ашшур. После военной конфронтации установились мирные отношения с царством Митанни, укрепленные браком Тутмоса IV с митаннийской принцессой. Неудивительно поэтому, что тридцатилетнее правление его преемника Аменхотепа III было на редкость мирным. Этот фараон лишь однажды, на пятом году своего царствования, совершил поход в Нубию.

Период правления Аменхотепа III отмечен грандиозным строительством, которое обеспечивалось несметными богатствами, поступавшими из покоренных и зависимых стран. И когда в 1353 (по другим данным в 1351) году до нашей эры на престол вступил его сын Аменхотеп IV, Египет находился на вершине своего могущества.

Царь Митанни Тушратта, прося нового фараона о продлении дружбы между обоими дворами, советовал ему справляться о международных делах у матери и сам просил вдовствующую царицу оказывать влияние в благоприятном ему смысле на сына. Вавилонский царь Бурна-Буриаш II прислал Аменхотепу поздравительное письмо в связи со вступлением последнего на престол, в котором он заверял фараона в своей дальнейшей дружбе. Хеттский царь Суппилулиума I также написал ему письмо, в котором он жаловался, что не получил ответа на свое первое письмо и требовал, чтобы Аменхотеп IV, подобно своему отцу, был дружен с ним и выполнял «братские» обязательства.

Казалось, ничто не предвещало каких-либо потрясений столь могущественному государству, но они все-таки случились. И инициатором этих потрясений стал как раз тот, кто должен был поддерживать стабильность страны, – сам фараон.

123

Царствование Аменхотепа IV стало временем невиданной до тех пор религиозной реформы, которая потрясла устои традиционного древнеегипетского общества и была связана с введением общегосударственного культа бога Атона. Однако радикализм реформы проявился не сразу, а преобразования Аменхотепа IV были сначала несущественными и нарастали лишь по мере его царствования.

В самом начале правления он прибавил к своему имени формулу «единственный для Ра», то есть «имеющий исключительное значение для Солнца». Культу солнца теперь уделялось еще больше внимания, чем раньше, о чем свидетельствует оформление гробниц знати. Это шло в разрез с устоявшимися традициями, но пока еще не противоречило им кардинально – сначала Аменхотеп IV не порывал с устоявшимися культами, и на первых памятниках своего царствования он еще молится Амону (на то время занимавшему положение «главного» бога Египта).

Однако уже на втором году правления у фараона созревает решение сделать ранее малоизвестного бога солнца Атона (Йати) центром всей религии, и он повелел начать в Фивах строительство грандиозного храма этого бога – причем непосредственно в саду Амона, разбитом его отцом между Луксорским и Карнакским храмами. Это было огромное и величественное здание, украшенное многоцветными рельефами. По указанию фараона сами Фивы получили название «Града Сияния Атона», а площадь храма – «Сияния Атона Великого».

Фиванский храм Атона, получивший непонятное до сих пор египтологам название «Гем-Атон», предназначался для праздника «хеб-сед», который Аменхотеп IV объявил уже на четвертом году правления сразу после окончания строительства храма. И это было очень странным решением. Дело в том, что обычно праздник «хеб-сед» по египетской традиции отмечался в год 30-летия правления фараона, когда, как считалось, возникала опасность физической слабости фараона и надо было позаботиться о его «возрождении».

Однако для Аменхотепа IV празднование имело другой смысл. В своем храме он получал благословение только от Атона и никаких других богов. Таким образом фараон становился божественным воплощением исключительно Атона, а сам бог занимал центральное место в культе.

И все же в это время Атон явно еще не преподносился как единственное божественное начало, поскольку на рельефах храма присутствуют изображение богини Селкет, в оформлении статуй использовалась корона с перьями бога Шу, а надписи включали гимн Хатхор, из которого, однако, уже были исключены все упоминания о множестве богов. Полностью исключены были и все центральные божества Нового Царства – Амон, Птах, Тот, Осирис, Хор, Анубис.

Изменилась и культовая практика. Традиционно сакральные ритуалы исполнялись не просто в храме бога, а в специальном изолированном помещении – святилище. Аменхотеп IV перенес культовые действия из святилищ на открытый воздух. Теперь богу солнца служили под лучами самого солнца.

В конце того же четвертого года правления отношение фараона к солнцу и старым богам резко меняется. Аменхотеп IV провозгласил самого себя абсолютным божеством, вечным существом, спасающим и приводящим к вечной гибели. Объявляется, что Атон – отец царствующего фараона. Солнечное имя стали писать в двух картушах как и имя царя. Вслед за «воцарением Солнца» резко изменилось и его изображение – теперь это круг с уреем (священной змеей) спереди и множеством устремленных вниз лучей с кистями человеческих рук на концах, образ зримого солнца. В новом представлении Атона нет никакой антропоморфности (то есть «человекоподобия»), присущего изображениям старых богов!..

Кардинально изменились и изображения самого царя. Если раньше фараоны представали в образе бога с мощным телом, с торжественной осанкой, с идеализированными портретными чертами, то колоссальные статуи Аменхотепа IV демонстрируют явный разрыв с тысячелетними канонами. Фараон изображен необычно, традиционны лишь одеяние, головной убор, да скрещенные руки на груди с атрибутами власти – плетью и жезлом. Царь показан болезненным человеком с исхудавшим лицом, длинной тощей шеей и одутловатым животом. Тонкая талия резко контрастирует с пухлыми женственными бедрами. Большой нос, полузакрытые веками глаза, крупный рот с отвислой нижней губой и слегка выступающей верхней – все это, как считается, воспроизводило подлинные черты Аменхотепа IV, но передавалось с явно подчеркнутой заостренностью и заключало в себе элементы шаржа. Между тем исследователи не сомневаются, что требование именно такого решения образа, предельно близкого к натуре, исходило от самого Аменхотепа IV, который любил добавлять к своему имени эпитет «живущий правдой».

(Любопытно, что историки до сих пор спорят об этнической принадлежности фараона со столь специфической внешностью. В ходе же нашей первой экспедиции в Египет в 2004 году в асуанском отеле мы увидели служащую-нубийку с лицом, чрезвычайно похожим на «канонический» образ Аменхотепа IV – хотя она категорически отрицала наличие каких-либо фараонов среди своих предков. Так что вполне может быть, что Аменхотеп IV имел частично нубийское происхождение.)

На шестом году правления Аменхотепа IV преобразования принимают радикальный характер. Весной этого знаменательного года совершается грандиозное жертвоприношение Солнцу. Аменхотеп IV приказывает основать новую столицу в 300 километрах к северу от Фив (центра почитания Амона-Ра). Эта новая столица получает название Ахет-Атон – «Горизонт Атона», то есть место, где восходит над миром солнечный диск. Ныне это руины близ городища Телль-Амарна.

Фараон, борясь теперь уже с самим именем бога Амона, входящим в состав его собственного личного имени (Аменхотеп значит «Амон доволен»), переименовывает себя в Эхнатона («Полезный для Атона»). Новые личные имена получают члены его семьи и сановники, если в состав их имен входило имя Амона или некоторых других старых египетских богов.

Затем новоиспеченный Эхнатон вместе со своим двором покидает Фивы и переезжает в еще недостроенную новую столицу, где для него был сооружен огромный дворец. Этот дворец считают самым большим из всех гражданских зданий древности – длина восточного фасада официальной части Главного дворца равнялась почти 700 метров. Кроме главного дворца в новой столице было построено еще несколько дворцов, меньших по размеру, но столь же пышно отделанных, а также кварталы для простых жителей. В Ахет-Атоне был возведен и главный храм Атона, получивший название «Дом Атона». Он состоял из двух громадных каменных сооружений внутри прямоугольной ограды, вытянутой в длину на расстояние 800 метров. Комплекс был окружен особняками сановников и обширными садами. Новая столица бурно росла, а вместе с нею росли масштабы поклонения Солнцу.

С девятого года правления начинается энергичное уничтожение из надписей имени Амона. Незадолго до начала двенадцатого года царствования Эхнатон объявил войну не только Амону, но и всем старым богам. Атон был провозглашен единственным богом, культ всех прочих богов был отменен, храмы закрыты, а жрецы, судя по всему, разогнаны. Более того – отвергается само слово «бог». Как фараон, так и само Солнце именуется теперь только «Владыкой».

Стремясь стереть даже память об именах прежних богов, Эхнатон приказал повсеместно их уничтожать. Особенно тщательно стиралось и соскабливалось имя Амона, жрецов которого больше всего ненавидел фараон, а также имена Мут и Хонсу – составляющие вместе с Амоном так называемую фиванскую триаду. Фараон не щадил даже личного имени отца «Аменхотеп» и уродовал его, уничтожая его составную часть – имя Амона, или заменял царским именем «Ниб-маат-Ра». Слово «мать» (мут) в гробнице Тии он писал фонетически, чтобы избежать правописания при помощи знака коршуна, которым писалось имя богини Мут.

Зато Атону возводились храмы по всему Египту. Эти храмы наделялись большими земельными массивами, охотничьими и рыбными угодьями, скотом, пастбищами, обеспечивались рабочей силой. Был учрежден большой штат жрецов – служителей нового культа фараона. Они, как это видно из памятников той поры, были в основном представителями новой служилой знати.

Если прежние боги изображались покровителями одного лишь Египта и его фараона, даровавшими ему победу над его врагами, то теперь новый бог Атон был объявлен богом не только Египта, но также и соседних стран. На это указывают, в частности, те слова из гимна Атону, в которых говорится, что бог солнца Атон восходит над каждой страной, что он создал все страны мира – Египет, Сирию и Нубию и посылает жизнь каждой стране.

Более десяти лет двор во главе с Эхнатоном находился в новой столице, построенной в невероятно короткий срок и ставшей большим городом с величественными дворцами, огромным храмом в честь Атона, обширными садами и особняками сановников, которые похвалялись в надписях на стенах роскошных гробниц своим незнатным происхождением.

Казалось, что динамичные сторонники перемен, возглавляемые непосредственно фараоном, решительно одерживают верх над своими соперниками, а сами перемены приобрели необратимый характер. Однако смерть еще нестарого, но, по-видимому, с юных лет болезненного фараона резко изменила дальнейший ход событий. У непосредственных преемников царя-реформатора – Семнехкара и Тутанхамона, юных и недолговечных супругов его старших дочерей, не было ни авторитета их предшественника, ни его фанатизма и воли, ни самого желания продолжить его дело.

Вдобавок, успешное развитие религиозных реформ Эхнатона сопровождалось полным безразличием фараона ко всем остальным делам государства. В результате этого отношения с крупными государствами Ближнего Востока расстроились. Эхнатон уже не хотел посылать туда золото с отцовской щедростью. Оно было нужно ему самому как для отделки новых зданий, так и для раздачи послушным сановникам. Вавилонский царь Бурна-Буриаш II жаловался на то, что его египетский «брат» неоднократно отпускал вавилонских послов без ответных подарков, а когда прислал золото, то оно оказалось неполновесным. Вместо золотых изображений, обещанных Аменхотепом III царю Митанни Тушратте и даже показанных его послам, Эхнатон отправил позолоченные деревянные.

Дочь вавилонского царя, отданную в жены фараону, Эхнатон оскорбительным образом послал сопровождать всего-навсего 5 колесниц, тогда как при Аменхотепе III вавилонскую царевну, его будущую жену, сопровождали, по официальным текстам, 3 тысячи колесниц. К тому же Эхнатон заключил дипломатические отношения с Ассирией, что также вызвало недовольство Вавилонии, которая сохраняла свои притязания на верховную власть в Ассирии, хотя давно ее уже не осуществляла. А отношения Эхнатона с митаннийским царем испортились настолько, что, как пишет царь Библа Риб-Адди фараону, Тушратта даже двинул свои войска на Финикию и отступил лишь по причине недостатка воды.

Однако Эхнатон не прибегал к традиционной посылке войск, чтобы удержать азиатские владения Египта. Он ограничивался угрозами и полумерами, а то и вовсе оставался глух к мольбам своих сиро-хананейских верноподданных о посылке хотя бы небольшого числа воинов из Египта. Складывается полное ощущение, что он вообще игнорировал наличие проблем во внешних владениях.

126

Ахет-Атон в период своего расцвета (реконструкция)

Результатом стало то, что в довольно короткие сроки азиатские владения Египта охватила полная анархия. Из-за ослабления контроля со стороны фараона и его двора представители египетской власти в Сирии и Ханаане и тамошние властители нападали на вавилонских купцов и грабили их караваны. Из покоренных стран перестала поступать ежегодная дань, а новые захватнические войны Эхнатон не вел, предпочитая заниматься своей религиозной реформой, которая требовала немалых расходов (на строительство новых храмов, дворцов и прочего). И если в наследство от Аменхотепа III Эхнатон получил огромную богатую империю на пике своего могущества, то к смерти фараона-реформатора (всего-то за 17 лет!) Египет скатился в состояние страны с расстроенной экономикой и потерявшей все свое влияние во внешнем мире. Так что продолжать реформы Эхнатона было не только некому, но и опасно для судьбы Египта.

Впрочем, далеко не все ясно и со смертью Эхнатона, причина которой неизвестна и окружена спекуляциями. Некоторые исследователи предполагают, что он был отравлен, так как на одной из росписей изображено покушение на него…

Преемник Эхнатона, известный под именем Семнехкара, сначала вопреки традиции еще присоединил к своему титулу эпитет, выставляющий его любимцем почившего владыки. Но уже не позже третьего года его царствования возвращается почитание прежнего бога – Амона. Вскоре из имени нового фараона исчезают слова «Атон» и «Эхнатон». В Фивах слово «бог» опять входит в употребление. Хотя лучезарное многорукое Солнце еще по-прежнему озаряет в Ахет-Атоне изображения новой царской четы, и жена фараона сохраняет в своем имени слово «Атон». Складывается своеобразное «двоеверие».

Семнехкара был почти мальчиком и умер в возрасте около двадцати лет, процарствовав не более пяти лет. После смерти Семнехкара на престоле опять ребенок, пяти-семилетний Тутанхатон. Примерно четыре года спустя его имя приобретает всем хорошо известное звучание – Тутанхамон, что означает возврат к старым богам. Вскоре двор фараона покидает «солнечную столицу» Ахет-Атон, хотя обосновывается не в прежней столице – Фивах, а в Мемфисе. Ахет-Атон кое-как существовал еще некоторое время, поддерживаемый производством цветного стекла и фаянса, процветавшими там в период царствования Эхнатона. Но и эти ремесла вскоре заглохли, жители постепенно покинули город, пока, наконец, ни одной души не осталось на его опустевших улицах.

Тутанхамон, как и его предшественник, умер молодым, пробыв на престоле около 10-14 лет. После него у власти оказывается старый царедворец Эйе, женатый на кормилице Эхнатона и приверженный идеям фараона-реформатора. Несколько лет своего правления Эйе еще смог противостоять жрецам Амона, и ему даже удалось несколько расширить храм Атона в Фивах, но в целом при нем сохранялось двоеверие.

После Эйе египетский трон получает могущественный начальник египетского войска Хоремхеб – человек, не состоявший вообще в родстве с правящей династией. Он был провозглашен фараоном Египта фиванским жречеством на одном из храмовых праздников в честь Амона.

Царствование Хоремхеба – важный послереформенный этап египетской истории, в течение которого полностью восстанавливается господствующее положение культа Амона. Заинтересованный в поддержке фиванского жречества и стоящих за ним кругов, фараон воздвигает грандиозные святилища в честь Амона в Карнакском храме, раздает храмам обширные земельные угодья, людей, скот, различную утварь.

С другой стороны, Хоремхеб ведет ожесточенную борьбу с самой памятью фараона-реформатора Эхнатона, начатую еще его предшественниками. По приказу Хоремхеба беспощадному уничтожению подвергся Ахет-Атон – город, уже давно покинутый двором и жителями. Храм Атона, царские дворцы, а также особняки царских приближенных, хозяйственные службы и скульптурные мастерские – все было повергнуто в прах. Имя «отступника из Ахет-Атона» исчезло из официальных документов, а его годы правления в царских хрониках были причислены к годам царствования Хоремхеба.

Египетский эксперимент по введению монотеизма бесславно закончился полной неудачей…

Тень Яхве за спиной Эхнатона

Причины религиозной реформы Эхнатона, которые за ее кардинальность иногда называют даже «атонистической революцией», до сих пор до конца не ясны и остаются дискуссионными. И в немалой степени этому способствовали египтяне, которые после смерти Эхнатона старались уничтожить не только неудавшийся культ Атона, но даже и память о «фараоне-вероотступнике», в чем немало преуспели – до обнаружения археологами руин Ахет-Атона об этой эпохальной реформе и о ее вдохновителе историки и понятия не имели.

Ныне наиболее распространенной является попытка искать объективные причины реформы Эхнатона в тех противоречиях, которые сложились к началу его правления между старой и новой «элитами» в Египте.

Согласно этой версии, захват египетскими фараонами большой добычи во время завоевательных войн в Передней Азии и Нубии привел к необычайному обогащению рабовладельческой аристократии и высшего жречества в Фивах. Сторонники этой гипотезы полагают, что непомерное усиление фиванского жречества, тесно связанного со старой потомственной знатью и со жречеством местных провинциальных культов, к моменту вступления на трон Аменхотепа IV стало опасным для царской власти. Жрецы главного храма Амона в Фивах даже претендовали на право утверждать фараона на власть.

Между тем сам фараон опирался прежде всего на выходцев из многочисленного служилого слоя, за которыми в памятниках Нового Царства утвердилось наименование «немху». Первоначальное значение слова «немху» – «бедный, сирый, ничтожный», но начиная с середины XVIII династии оно все чаще появляется на памятниках людей, занимавших порой очень видное место в египетской иерархии, становясь социальным термином для обозначения людей нового служилого слоя. Прежнее значение термина уже лишь оттеняло происхождение этого слоя, противопоставляя его старой знати. Наиболее удачливые его представители, выдвинувшись на службе, упрочили свое положение во всех сферах египетского административного и хозяйственного аппарата, в армии и при дворе фараона. В конце концов их основной целью становится более радикальное оттеснение старой потомственной знати от источников власти и богатства. Фараон же, стоявший во главе этой энергичной и преданной ему группировки, надеялся с ее помощью еще более укрепить свою самодержавную власть.

В одной из вариаций этой версии высказывается предположение о том, что даже царица Тейе – мать Аменхотепа IV – не принадлежала ни к царскому дому, ни, возможно, и к египетскому народу вообще (см. ранее об этнической принадлежности фараона), то есть фактически также была «немху». В глазах египетской знати это ставило легитимность правления Аменхотепа IV под сомнение. В связи с чем, предположительно, и фиванское жречество было оппозиционно настроено к новому фараону.

При всей кажущейся (на первый взгляд) логичности данной версии, она совершенно не выдерживает критики, поскольку не объясняет особенностей имевших место событий. И прежде всего в том, что касается как направленности, так и радикальности осуществленных реформ.

Сам по себе конфликт между старой и новой элитами – не такое уж и редкое явление. Оно возникает с завидной регулярностью просто даже вследствие естественной смены поколений. И за более чем полуторатысячелетнюю историю Египта до Эхнатона подобные конфликты возникали неоднократно. В том числе и такие, при которых старая элита по каким-то причинам считала «нелегитимным» фараона, опиравшегося на элиту новую. Однако еще ни разу эти конфликты не приводили к подобным кардинальным (а главное – религиозным!) преобразованиям.

И приход к власти потомков фараонов от тех жен, которые не являлись представителями знати, в Египте также до того имел место неоднократно – у фараона было обычно много жен, далеко не все из которых имели знатное происхождение.

Не стоит при этом забывать и то, что в глазах египтян (и в действительности – см. книгу «Создание древних цивилизаций») государственное устройство и власть фараона были установлены богами, и никакая элита (хоть старая, хоть новая) не была вправе их менять. И уж тем более никто не имел права столь кардинально менять порядок поклонения самим богам – даже фараон (пусть хоть он и сам приравнивался к богам).

Особенностью установленной государственной системы, в частности, была сильнейшая зависимость не только всей гражданской системы управления, но и храмов, от фараона – он имел право (и очень часто этим правом пользовался) расставлять своих людей не только на государственные посты, но и на должности верховных жрецов храмов. Так что Эхнатон имел полную возможность просто расставить везде верных ему «немху» и добиться лояльности жречества без какой-либо кардинальной ломки всей религиозной системы.

На то, что такие возможности у него действительно были, показывает весь реальный ход реформ. Подчинилось же египетское общество его решению вообще закрыть храмы старых богов. И несомненно, что куда легче подчинилось бы рядовое жречество смене руководства храмов вместо их закрытия.

И в этом нет ничего удивительного – тщательно отлаженная командно-административная система, доведенная до своего абсолюта, способна подчиняться даже таким распоряжениям, которые ведут к ее собственной гибели. Наглядный пример этого мы наблюдали совсем недавно в ХХ веке, когда система КПСС автоматически подчинялась таким указаниям генерального секретаря Горбачева и его окружения, которые заведомо вели (и в итоге привели) к дестабилизации самой этой системы и ее краху.

Таким образом, буквально напрашивающаяся версия определяющей роли каких-то внутренних противоречий в египетском обществе тут явно не срабатывает.

129

Затопленная кальдера вулкана Санторин

Довольно оригинальна гипотеза, которую сформулировал доктор физико-математических наук Алексей Морозов (журнал «Наука и религия», № 3, 1990). Причины того, что Эхнатону удалось провести свои реформы и при этом относительно легко преодолеть религиозный консерватизм масс, Морозов пытается увязать с тем, что примерно в это же время произошла крупная катастрофа природного характера – взорвался вулкан Санторин в Средиземном море. Свою точку зрения автор гипотезы излагает следующим образом.

У молодого фараона при вступлении на престол не было никаких намерений существенно менять что-либо в своей державе. Но на исходе первого года его правления до Египта доносятся последствия первого крупного извержения на острове Санторин. До Египта, по мнению Морозова, дошли достаточно мощные цунами и мрачные ядовитые тучи, надолго закрывшие небо. Начались затяжные дожди, град, грозы с мощными раскатами грома и молниями. Солнечная страна вдруг лишилась тепла и света. Народ воспринял это как страшное бедствие и трагедию.

Мольбы и жертвы Амону оставались напрасными. Может быть, Солнце разгневалось на Египет из-за недостаточного внимания к нему? Может быть, египтяне молятся не тем богам-идолам в своих темных храмах? И у Аменхотепа IV начинает складываться новая религиозная концепция – надо молиться «Видимому Солнцу», а не старым богам.

Действия фараона неожиданно «достигают цели» – спустя некоторое время после извержения, Солнце вновь появляется над Египтом. Народ в восторге. Тут-то и возникает идея о «ликовании на небосклоне», связанное с «выздоровлением Солнца».

Проходит два года и все повторяется. Но теперь фараон знает, что надо делать: молиться новому богу – солнечному диску Атону. Старые боги отодвигаются на второй план. И снова успех. Опять Солнце, опять нормальная жизнь.

На шестом году начинается третье – самое мощное извержение, завершившееся гигантским взрывом Санторина. Сопровождаемые гулом дальнего извержения, огромные удушливые тучи, рассекаемые молниями, закрывают непроницаемым пологом долину, принося с собой гибель десяткам тысяч людей. Естественно, что у мятущейся толпы одно желание – скорее увидеть диск Солнца, то есть бога Атона. Обеты, жертвы, моления, клятвы. И вот, наконец, сквозь тучи прорезается багровый солнечный диск, что вызывает неописуемый восторг и покаянное стремление покончить с многобожием. Фараон решительно рвет с культом Амона и других богов, оставляет ненавистные Фивы и начинает строительство новой столицы…

130

Вулканические отложения на Санторине

Вроде бы вполне возможная ситуация. Тем более, что реальной картины драматических событий, произошедших на Санторине, мы не знаем, а подобный «поэтапный» ее ход совершенно не исключен. Однако за красочным описанием гипотетических «бедствий» египтян, Морозов забывает несколько «маленьких» деталей, которые в корне меняют ситуацию.

Во-первых, от Санторина до Фив почти тысяча километров. Шансы того, что Фивы при даже столь мощном взрыве накроют некие «удушливые тучи» практически равны нулю – слишком велико расстояние.

Во-вторых, в Египте преобладают западные ветры, а Санторин находится к северу от Фив. Это (в дополнение к большому расстоянию) еще сильнее уменьшает шансы того, что плотные тучи, порожденные извержением, заслонят солнце в этом городе. И уж заведомо равны нулю шансы троекратного повторения подобного эффекта.

В-третьих, в Фивах (которые располагались близ современной Саккары), конечно, много солнечных дней в году, но это не означает, что закрытое тучами солнце там является чем-то диковинным. Зимой даже над близлежащей пустыней Сахара наличие плотных грозовых туч (пусть и без достигающего поверхности земли дождя) – далеко не редкое явление (я сам это неоднократно наблюдал в ходе целого ряда поездок в Египет). Так что пугаться скрытого тучами солнца у египтян не было никакого основания.

В-четвертых, жизнь египтян гораздо больше зависела от разливов Нила, нежели от солнца. А на разливы Нила катастрофа Санторина уж никак повлиять не могла – разливы определяются событиями в экваториальной зоне планеты на несколько тысяч километров южнее.

И в-пятых, среди древних богов имелся и бог солнца Ра. Так что если б надо было молиться именно солнцу, то для этого не надо было вытаскивать на первое место второразрядного и мало кому известного Атона и уж тем более не было повода отвергать других богов – все (по простой логике) должно было бы закончиться лишь возвышением бога Ра на общем фоне «многобожия».

Вдобавок, действия Эхнатона вполне последовательны и вовсе не выглядят хаотичной реакцией на стихийное бедствие. Так что попытка списать все на сугубо объективные причины и в этом случае никак не проходит.

Поэтому практически все другие версии строятся на тех или иных субъективных причинах в основе реформ Эхнатона. Впрочем, решающая роль именно субъективного фактора, на мой взгляд, тут достаточно очевидна…

Довольно часто можно встретить утверждение, что Эхнатон находился под сильным влиянием своего ближайшего окружения – прежде всего матери Тийи и жены Нефертити. Считается, что они принимали значительное участие в правительственных делах или, по меньшей мере, в общественных церемониях, поскольку Эхнатон постоянно появлялся публично вместе со своей матерью и женой (значительно превзойдя в этом отношении даже своего отца, проявлявшего туже тенденцию).

И хотя обычно в этих случаях никто не формулирует это в открытую, но в подтексте версии легко читается попытка списать действия Эхнатона на результат его подверженности влиянию со стороны матери и жены. И таким образом все сводится к тезису «глупых женщин», ничего не мыслящих в государственных вопросах.

«…в то время, когда Египет настоятельно нуждался в твердом искусном администраторе, юный царь находился в тесном единении с… двумя женщинами, быть может, и одаренными, но абсолютно неспособными показать новому фараону, в чем реально нуждалась его империя. Вместо того чтобы собрать армию… Аменхотеп IV углубился сердцем и душой в идеи того времени, и философствующая теология жрецов имела для него большее значение, чем все провинции Азии».

Даже не буду приводить здесь имени автора данной цитаты – его попытка подобным образом «оправдать» Эхнатона выглядит довольно жалкой. Да и сколько так ни «оправдывай» действия Эхнатона, это ничего не объясняет в его реформе, которая может казаться сколько угодно странной, но определенно не лишена своей довольно четкой логики и последовательности.

Не менее неуклюжей выглядит и попытка списать все на влияние со стороны Эйа, мужа кормилицы Эхнатона, который сначала был жрецом заурядного второстепенного бога, а впоследствии стал верховным жрецом храма «Дом Атона» – главного храма уже единственного бога Атона в новой столице Ахет-Атон. Когда позднее (после смерти Тутанхамона) Эйа сам стал фараоном, то, несмотря на инициирование им самим расширения храма Атона в Фивах, он вовсе не препятствовал возродившимся культам других богов. А в одной из оставленных после себя надписей Эйа вообще провозгласил: «Я уничтожил зло. Теперь каждый может молиться своему богу».

Так что важнейшая роль непосредственно самого Эхнатона в затеянных им радикальных реформах вряд ли оспорима.

Немало исследователей поддерживает утверждение, что реформа будто бы была необходима для создания общей религии с целью более тесного сплочения обширной египетской державы, где в каждом городе почитался свой бог, нередко якобы являющийся враждебным по отношению к богу другого города. Такое «многобожие» будто бы мешало объединению египетского народа в единое целое.

И в рамках данного подхода представляется совсем не случайным тот факт, что идея мирового бога возникла именно в Египте и в то время, когда страна получала дань со всего известного в то время мира. Живя при фараонах, управлявших мировой империей, жрецы имели перед глазами в ощутимой форме идею мирового владычества и мировую концепцию, предварявшие идею мирового бога. В продолжение многих лет они имели перед собою организованную процветающую империю, и от созерцания управляемого фараоном мира жрецы якобы постепенно перешли к идее мирового бога…

Данная теория по умолчанию опирается на тезис о том, что монотеизм якобы является более «прогрессивной» и более «продвинутой» религией по сравнению с «многобожием». Этот выгодный для себя тезис на самом деле продвигают сами монотеистические религии, всячески стремящиеся поддерживать миф о своих «преимуществах» перед так называемым «язычеством». Между тем данный тезис весьма и весьма спорный, чему в истории можно найти немало подтверждений.

Скажем, мощное Персидское государство сохраняло свое монолитное единство на протяжении весьма длительного времени, и этому совершенно не мешало сочетание зороастризма (одной из форм монотеизма) с культом огнепоклонников и множеством разных других богов. Взлет и расцвет Римской империи неразрывно связан с «многобожием», а терпимость к «чужим» местным богам в значительной степени помогала римлянам поддерживать единство своего огромного государства. В то же время монотеистические реформы Эхнатона привели до того единую и весьма сплоченную страну в состояние на грани краха и распада, уход от которого сопровождался как раз отказом от монотеизма.

Но даже если бы в этом тезисе была доля правды, то реальный ход реформ Эхнатона следовало бы признать кардинально ошибочным. Если бы его целью было просто введение монотеизма (как идеи), то делать это лучше (и проще) было при опоре на жречество «главного» и почитаемого по всей стране бога Амона, а не заштатного и мало кому известного Атона. Для этого ему надо было либо найти компромисс и наладить отношения со жрецами (что сделать было довольно легко – например, соблазнив их «морковкой» в виде того же монотеизма, но уже с их богом в роли главного и единственного), либо силовым способом сменив верховного жреца и его ближайшее окружение на своих людей.

То, что Эхнатон не пошел по этому пути (и даже не пытался это делать!), довольно ясно указывает на то, что его целью не был просто монотеизм как таковой, монотеизм как идея. Ему почему-то понадобился монотеизм именно второстепенного бога!..

И вот тут за спиной Эхнатона начинает проглядывать тень знакомого нам Яхве…

Кто направлял реформы Эхнатона?

Кто направлял реформы Эхнатона?..

Сходство содержания религиозных реформ Эхнатона с несколько более поздними идеями, успешно внедренными Моисеем, настолько бросается в глаза, что его нельзя было не заметить. Так еще в 1939 году основоположник психоанализа Зигмунд Фрейд опубликовал свою работу «Моисей и монотеизм», согласно которой Моисей был адептом религии Эхнатона, а иудаизм – результатом синкретизма атонизма и традиционной религии древних евреев. Ныне эту точку зрения отстаивает, например, Ахмед Осман, утверждающий, между прочим, что Моисей не только идентичен Эхнатону, но еще и является внуком Иосифа, которого Осман отождествляет с упоминавшимся вельможей Эйа.

Историки не любят, когда на их поле вторгаются представители других специальностей. Возможно, в том числе и поэтому они не склонны поддерживать теорию Фрейда, которая сама по себе не лишена слабых мест (особенно в вопросах идентификации библейских и исторических персонажей). В трудах многих современных историков даже утверждается, что вероучение Эхнатона будто бы не было монотеистическим – дескать, в первое десятилетие своего правления этот фараон помимо Атона (зримой формы солнечного диска) почитал же и других богов (Шу, Ра-Хорахте, Тефнут и так далее).

Однако данный аргумент нельзя считать состоятельным. Скажем, на ранней стадии ислама пророк Мухаммед ради заключения мира с курайшитами (правящим племенем древней Мекки) вынужден был включить в свой пантеон почитаемую ими богиню Аллат – в качестве жены (или дочери) Аллаха. И лишь в дальнейшем, после утверждения и укрепления ислама, Аллат была исключена из пантеона, ее идол был низвергнут, шатер для поклонения Аллат сожжен, а само поклонение ей было объявлено вне закона. Но разве из-за этой истории с Аллат хоть кто-то рискнет назвать ислам не монотеистической религией?..

Так и поклонение на первых порах Эхнатона (в то время еще бывшего Аменхотепом IV) каким-то иным богам помимо Атона, вовсе не является основанием для отказа его культу Атона (в развитой поздней форме) в звании монотеизма. Главным тут является то, что с определенного момента Эхнатон все-таки запрещает культы иных богов и закрывает их храмы. И отрицать, что подобное является монотеизмом, значит просто противоречить базовому содержанию этого термина.

Но Эхнатон не только закрывает храмы других богов – он начинает активно стирать даже упоминание об этих богах. А это характерно как раз для религии Яхве. Именно он столь категоричен в своих требованиях (см. далее). И никакая иная религия столь же категорично не требовала буквально истребления культов других богов (христианство и ислам – лишь модификации все той же религии Яхве).

Более того, у Эхнатона Атон – не просто «главный» и «единственный» бог, он – «Творец» и «Создатель» всего. То есть Атон по самой своей сути полностью совпадает с Яхве. И даже то, что у него вроде бы еще пока есть зримый образ – солнце, ничего кардинально не меняет (вдобавок, этот образ столь же «лучезарен», как и аморфный образ Яхве).

Далее. Яхве запрещает упоминать его «имя» (хотя и «Яхве» уже в общем-то не является именем – см. далее). И здесь стоит вспомнить о том, что с определенного момента реформ Эхнатона отвергается сам термин «бог», а Атон именуется «Владыкой». Но «Владыка» – это то же самое, что и «Господин», то есть «Господь», и мы имеем полное совпадение эпитетов Атона и Яхве…

Об интересах Яхве в Египте мы уже упоминали ранее – он явно стремился определить местонахождение на территории этой страны предметов древних богов и заполучить эти предметы в свое распоряжение. Как бы он смог этого добиться?..

Как уже говорилось, система общественного устройства в Египте была такова, что огромную роль в ней играл фараон. И самый первый ход, который буквально напрашивается для реализации упомянутых планов, – это заполучить в свои сторонники именно фараона, сделать его орудием исполнения своих замыслов, руководить его действиями. И Эхнатон, как мы видим, реализует в своих реформах основные идеи религии Яхве.

Достаточно очевидно, вдобавок, что возводя новые храмы и закрывая старые, Эхнатон автоматически создавал условия для того, чтобы священные «божественные» предметы, ранее хранившиеся в старых храмах, в конце концов оказались в новых храмах Атона, где они попали бы в руки подконтрольных Эхнатону лиц, то есть в итоге в руки самого Эхнатона, который, даже судя по титулу (присвоенному самому себе еще в первый год правления) «имеющий исключительное значение для Солнца», был «доверенным лицом» Атона (уже читай – Яхве).

135

Атон «благословляет» Эхнатона, изображенного в виде сфинкса

Когда и каким образом Яхве «завербовал» Аменхотепа IV себе в помощники – не известно. Очень уж старательно египтяне уничтожали информацию о периоде правления этого фараона. Но есть одна любопытная фраза из сохранившихся текстов (ее мимоходом упоминает при изложении своей теории А.Морозов – см. ранее), которая наводит на мысль о том, что Яхве имел какую-то связь с фараоном, посредством которой оказывал периодическое влияние на его действия. Дело в том, что каждый очередной существенный шаг по пути своих реформ Эхнатон IV осуществлял после того, как «что-то слышал». Так, в одной надписи из Телль-Амарны говорится, что на шестом году правления произошло нечто «еще более худшее по сравнению с услышанным на первом и четвертом годах» правления фараона.

Использовалось ли при этом какое-то специальное «средство связи», как это имело место в случае с Авраамом, – тоже не понятно. Источники по этому поводу хранят полное молчание. Но довольно большое количество самых разных изображений древних богов Египта содержат такие элементы, которые позволяют их трактовать, как изображения предметов, обладающих функцией средства связи (о некоторых из таких предметов мы поговорим далее, а более детально – см. мою книгу «Предметы богов и их копии»). И какие-то подобные предметы вполне могли храниться в египетских храмах, а соответственно попасть и в руки молодого Амехотепа IV…

Судя по дальнейшим событиям, смерть Эхнатона прервала не только ход его реформ, но и процесс реализации планов Яхве. Эхнатон так не смог найти самые нужные Яхве предметы. Вдобавок, фараон не оставил после себя преемника (на посту помощника и исполнителя воли Яхве). В результате эти предметы оказались в руках людей, на которых Яхве не имел никакого влияния. И случилось это по прошествии уже совсем небольшого времени – в период правления знаменитого фараона Сети I…

Археолог Сети I и его «божественный хабар»

От фараона Хоремхеба, окончательно свернувшего преобразования Эхнатона и полностью вернувшего культ старых богов, трон перешел к основателю XIX династии Рамзесу I, которого поддерживали жрецы Амона – на пилоне Карнакского храма есть изображение его торжественного венчания на царство именно этими жрецами. Но Рамзес I правил всего пару лет, после чего в 1306 (по другим данным в 1290) году до нашей эры трон Египта занял его сын Сети I.

Уже с самого начала своего царствования Сети I взялся за решение трудной задачи – вернуть азиатские владения Египта, утраченные Эхнатоном. И в решении этой задачи фараон вполне преуспел – после разгрома кочевников шасу, хозяйничавших на севере Египта в дельте Нила, он успешно преодолел сопротивление непокорных царьков Ближнего Востока и даже вступил в борьбу с мощной Хеттской империей.

Но не меньше Сети I прославился своей строительной деятельностью, в рамках которой он прежде всего восстанавливал и расширял древние храмы и строил новые. Из новых сооружений наиболее известен храм в Абидосе, который, правда, заканчивал уже его сын Рамзес II, но который так и называется ныне «храм Сети I».

136

Храм Сети I в Абидосе

К западной стене этого храма примыкает еще одно сооружение – Осирион, которое названо так в соответствии с древней легендой о том, что именно в этом храме была захоронена голова бога Осириса. Сам же Осирион, согласно преданиям, считается «могилой Осириса».

Данное сооружение было обнаружено известным египтологом Флиндерсом Петри в 1903 году, но только в 1914 постройку полностью расчистили от песка. Профессор Нэвилл из Исследовательского фонда Египта, расчистивший этот комплекс, считал, что Осирион является одной из самых древних построек в Египте, и ориентировочно оценил его возраст в 15 тысяч лет. Но после того как в 20-е годы XX века на его стенах обнаружили несколько надписей с именем Сети I, это здание было объявлено постройкой данного фараона. И хотя египтологам давно известно, что фараоны Древнего Египта без всякого смущения выбивали свои имена на более древних памятниках, согласиться с вариантом датировки Нэвилла они никак не могут, посему и причисляют до сих пор Осирион к сооружениям именно Сети I.

Историков не смущает даже то, что на Осирионе имеется пространная надпись внука Сети I фараона Мернептаха, в которой говорится, что этот фараон производил ремонтные работы Осириона. Между тем возникновение необходимости в ремонте сооружения, которому всего несколько десятков лет, в данном конкретном случае представляется крайне маловероятным. Дело в том, что Осирион воздвигнут с использованием технологии так называемой мегалитической кладки, прекрасно сохраняющейся (и реально прекрасно сохранившейся) даже по прошествии тысяч лет.

137

Осирион

Конструкция Осириона сложена из громадных монолитных блоков очень твердого гранита. Камень тщательно обработан, блоки пригнаны друг к другу без всякого зазора и без использования раствора при том, что некоторые из них достигают веса более полусотни тонн. Подобная технология строительства не имеет ничего общего с той, что использовалась при возведении храма Сети I, который выстроен рядом из мягкого и легкого в обработке песчаника и известняка и в принадлежности которого именно к этому фараону нет никаких сомнений. Более того, нет вообще абсолютно никакого сходства между совершенно скупой, аскетичной архитектурой Осириона и изысканным декором храма Сети I, в изобилии украшенного фресками и барельефами.

Вдобавок, уровень пола Осириона расположен примерно на десять (а по некоторым данным, даже на пятнадцать) метров ниже уровня храма Сети I, что указывает на очень большой промежуток времени, прошедший между созданием Осириона и строительством храма (поскольку египтяне никогда не рыли фундаментов для своих сооружений, а ставили их непосредственно на поверхности земли). Об этом же говорит и наличие туннеля, примыкающего к Осириону со стороны современной пустыни, – этот туннель по сохранившимся на нем надписям уверенно датируется как раз периодом Сети I и его сына Рамзеса II, но имеет ярко выраженный наклон, который демонстрирует разницу в уровне почвы между временем строительства Осириона и временем создания этого туннеля.

Качество же обработки огромных гранитных блоков Осириона и особенности различных деталей кладки достаточно определенно указывают на то, что это – сооружение древних богов. Более того, в его конструкции сохранился блок розового порфира со следами машинной обработки, оставленными, скорее всего, дисковой пилой диаметром более двух метров!..

Осирион

Блок розового порфира в Осирионе с машинным надрезом

Все в совокупности указывает на то, что Сети I и его сын Рамзсе II не строили Осирион, а лишь проводили тут свои собственные археологические работы и реконструкцию обнаруженного (возможно, при строительстве храма) объекта – в частности, пристроили к нему тот самый туннель, который и получился наклонным, поскольку требовалось компенсировать разницу между уровнем пола в Осирионе и уровнем грунта во времена этих фараонов. Не известно, что именно они тут нашли в ходе проведенных археологических работ, однако их «охота за божественным хабаром» явно была успешной, на что совершенно определенно указывает изобилие весьма своеобразных изображений в храме Сети I.

В самом большом зале храма стройные ряды круглых колонн устремляются вверх на высоту порядка десяти метров. На колонны опираются архитравы – мощные прямоугольные блоки весом с десяток тонн каждый, которые поддерживают непосредственно блоки крыши храма. Эти архитравы украшены высеченными на довольно значительную глубину иероглифами и символами, образующими разные надписи и изображения.

В 1848 году обследовавшая храм археологическая экспедиция на одном из архитравов, который располагается чуть в стороне от центра зала, обнаружила странную «надпись», которую не смогла расшифровать, но, как водится у археологов, тщательно ее зарисовала и включила зарисовку в отчет о своей работе. «Надпись» долгое время так никто и не мог перевести, но египтологов это не беспокоило. Мало ли в Египте различных надписей – никакой жизни не хватит перевести все.

Прошло почти полторы сотни лет, на протяжении которых об этой «надписи» вообще практически никто кроме профессионалов и не ведал. И вдруг солидная арабская газета «Аш Шарк аль-Аусат» опубликовала ее фотографию, задав своим читателям совершенно неожиданный вопрос: «Как вы полагаете: были ли древние египтяне знакомы с боевой авиацией?»

Вопрос был вызван тем, что сразу три фигуры на этом архитраве внешне были совсем не похожи на обычные иероглифы, а напоминали непосвященным в таинства египетской письменности совсем иное – высокотехнологичные транспортные средства. Обычный человек видел здесь вовсе не текст, а изображения вертолета, самолета и то ли танка, то ли подводной лодки.

При каких-либо других обстоятельствах подобное заявление вполне могло вызвать лишь искреннее недоумение читателей. Однако опубликованные газетой фотоснимки барельефов храма, построенного более трех тысяч лет назад, буквально вызвали шок. Этого не могло быть, но это было на самом деле!..

139

Барельеф на архитраве в храме Сети I в Абидосе

Понятно, почему в середине XIX века археологи не обратили на эту «надпись» особого внимания – в это время еще не было подобной техники и сравнивать было просто не с чем. Детали барельефа посему и не могли вызвать никаких столь сенсационных ассоциаций.

Но и после этой публикации странная «надпись» могла бы так и остаться в относительной безвестности, если бы на берега Нила не отправился британский писатель Алан Элфорд, который интересовался религией и мифологией Древнего Египта, но при этом абсолютно не сковывал себя точкой зрения лишь официальной египтологии. Он исследовал странную «надпись» в храме Сети I и убедился в полной реальности того, что еще недавно казалось совершенно невероятным. Элфорд сообщил в интервью журналистам, что древние египтяне изобразили боевую технику с удивительной достоверностью – так, как будто делали рисунок с натуры. Эту идею Элфорд представил также в своей книге под названием «Боги нового тысячелетия», которая увидела свет в 1996 году и вскоре разошлась по многим странам мира.

Такая трактовка «надписи» на архитраве храма Сети I требовала ответа на вопрос – откуда древние египтяне более трех тысяч лет назад могли узнать о подобной технике, ведь даже археологам XIX века она была незнакома. Развернулась широкая дискуссия с самыми разными точками зрения и вариантами ответа на этот вопрос.

Естественно, что египтологов и сторонников академической точки зрения на Древний Египет, не устраивало вообще наличие подобного вопроса. И на него надо было либо отвечать, либо как-то снять его с повестки дня, аргументировано показав ошибочность его постановки. Наконец, вариант нашелся – в сети Интернет появились публикации, которые сводили все к обычному наложению двух разных иероглифических надписей друг на друга.

Согласно предложенному «объяснению», надпись с титулом Сети I якобы была при Рамзесе II зашпаклевана, а на ее место была нанесена надпись с титулом нового правителя. В дальнейшем будто бы шпаклевка отвалилась, обнажив первую надпись, что и привело к появлению столь странного изображения.

Однако хоть историки и успокоились на подобном «объяснении» происхождения странных изображений, эта версия не выдерживает никакой критики (подробно – см. мою книгу «Предметы богов и их копии»).

Если же не сковывать себя точкой зрения академической науки (вообще отрицающей реальность богов), то данное «техническое» изображение на архитраве храма вполне можно объяснить тем, что Сети I с сыном тут нашли что-то, оставшееся со времен древних богов (то есть представителей высоко развитой в техническом отношении цивилизации), что и подвигло их сделать столь странный барельеф. Конечно, вряд ли они обнаружили в Осирионе целый вертолет или самолет. Скорее всего, они нашли тут какие-то изображения или макеты подобной техники, которые и воспроизвели на архитраве…

Но только этим странности изображений на стенках храма не исчерпываются. Весьма примечательны прежде всего предметы, которые держат в руках боги на многочисленных фресках и барельефах. Историки обычно используют для обозначения этих предметов термин «атрибут бога», сводя их к неким символам, не имеющим никакого практического применения. Но подобная трактовка уместна для выдуманных богов, мы же ведем речь о том, что эти боги были вполне реальными, а следовательно столь же реальными были и изображенные предметы, которые неизбежно должны были иметь вполне определенное функциональное назначение.

Пожалуй, наиболее загадочным и наиболее часто встречающимся в храме Сети I предметом в руках богов является некий «скипетр», для которого египтологи используют термин «уас». Следует только сразу же отметить, что термином «уас» также обозначают гораздо более короткий, по сравнению со «скипетром», но во многом схожий по внешнему виду предмет.

140

«Скипетр» в нерабочем состоянии в руках Птаха

Вот, что можно прочитать у египтологов по поводу уаса:

«Скипетр уас состоит из вертикальной части, раздваивающейся на нижнем конце, и увенчанной поперечной наклонной секцией, часто в форме головы животного, возможно, фантастического. Нижняя часть изображает ноги животного, а длинная средняя соответствует телу или шее, как у жирафа. Однако детальная зооморфная проработка есть только у «головы» скипетра, напоминающей голову животного Сета, но смысл этой ассоциации не ясен».

На самом деле это справедливо в отношении «короткого уаса» (если так можно выразиться) и лишь тех «скипетров», где они изображены в явно упрощенном виде. Это упрощение и запутало исследователей, явно смешавших два совершенно разных объекта.

Между тем «скипетр», изображенный в руках богов на стенах храма Сети I, существенно сложнее. В нижней части он представляет собой явно полую трубку с выходящей из нее «вилкой с двумя зубцами» (те самые якобы «ноги животного»). Эта «вилка» показана то полностью задвинутой в «скипетр», то частично или полностью из него выдвинутой. Такое различие в положении «вилки» явно указывает на какую-то ее функциональность.

В верхней своей части «скипетр» заканчивается крючковатым разветвлением, который и считается навершием «уаса». На изображениях же в храме Сети I к верхней части «уаса» добавляются в различных количествах и комбинациях еще один или более «уас», а также объекты под названием «анкх» (так называемый «египетский крест», у которого верхняя «палочка» заменена на «кольцо») и «джед» (утолщенный цилиндр с поперечными «насадками»).

Сравнив разные изображения в храме Сети I, можно обратить внимание на то, что «уас», «анкх» и «джед» на «скипетре» могут находиться как в «сложенном», так и в «развернутом» состоянии. Причем в «развернутом» виде они представлены именно тогда, когда на изображении отражено явно взаимодействие бога с кем-то еще (человеком или другим богом). И на самом деле вполне можно вести речь не столько о «свернутом» или «развернутом» состоянии верхней части «скипетра», сколько о ее «рабочем» и «нерабочем» положении – особенно если вспомнить о том, что и нижняя часть «скипетра» тоже может находиться в разном состоянии.

141

Рабочее состояние «скипетра» богов

В целом же получается, что «скипетр» не был каким-то сугубо символическим «атрибутом», а представлял собой некое довольно высоко технологичное устройство со вполне определенными функциональными возможностями, а дополнительные «уасы», «анкхи» и «джеды» (в разной их комбинации) использовались в том случае, когда требовалось изменить или усилить воздействие «скипетра».

Такой вид «скипетров» здесь доминирует. Но есть и другие изображения таких предметов. Это указывает на возможность того, что некоторые боги имели не стандартизированные, а свои, индивидуальные «скипетры».

Так «академик» среди богов – бог Тот, судя по изображениям в храме Сети I, пользовался разными скипетрами. Тут есть рисунки, где он держит стандартную модель. Но имеется и изображение, где в его руках самый экзотический «скипетр» из всех встречающихся моделей. «Скипетр» в руке Тота изображен в виде двух длинных стеблей лотоса, на которых вверху расположились две кобры в коронах Верхнего и Нижнего Египта. Эти две кобры на «скипетре» Тота наводят на идею о связи с одним из сюжетов Ветхого Завета, к которому мы обратимся чуть позже.

А у бога Гора на одной из фресок «скипетр» значительно шире обычного и имеет как будто строенную толщину. Навершие его «скипетра» изогнуто, и помимо стандартных «анкха» и «джеда» (находящихся в рабочем состоянии) на нем висит дополнительный элемент – нечто типа странных «весов».

142

«Скипетр» бога Гора

Не менее показательно и то, что изображения на стенах в храме Сети I содержат также сцены, в которых боги используют те же элементы – «уас», «анкх» и «джед» – но уже без каких-либо «скипетров». В этих случаях данные элементы находятся в руках богов, однако при этом явно тоже оказывают какое-то воздействие на людей или других богов. Даже бог Тот, держа свой экзотический «скипетр» со змеями в левой руке, производит воздействие не им, а «анкхом» в правой руке.

И если ориентироваться на подобные сюжеты, то можно сделать вывод, что как раз «уас», «анкх» и «джед» являлись главными функциональными элементами и могли реализовывать свои функции и без «скипетров». Сам же «скипетр» при этом оказывается, по сути, вспомогательным элементом – возможно, усиливая действие «уасов», «анкхов» и «джедов».

Несмотря на то, что эти предметы – «уас», «анкх» и «джед» – встречаются на древнеегипетских изображениях не просто часто, а очень часто, исследователи до сих пор не могут дать ни одного хоть сколь-нибудь толкового объяснения, что же реально скрывается за их изображениями. И мы можем строить самые разные предположения (см. книгу «Предметы богов и их копии»), но их все равно будет объединять лишь одно – это некие функциональные предметы древних богов, работавшие на высокотехнологичных принципах…

143

Комбинация из «анкха» с двумя «уасами» в руках Гора

Столь подробная детализация «скипетров» (и других предметов) богов, которая не встречается практически больше нигде в Египте (за исключением разве что храма Хатхор в Дендере), указывает на то, что Сети I мог найти в ходе раскопок в Осирионе вполне реальные и даже еще функционирующие предметы богов. А на то, что он не только мог, но и действительно что-то нашел, указывают события, связанные уже с его сыном – фараоном Рамзесом II.

Божественное» оружие Рамзеса II

В 1290 (по другим данным в 1279) году до нашей эры умершего Сети I на троне сменяет его сын Рамзес II, который уже давно участвует лично в качестве соправителя не только в государственных делах, но и в войнах с многочисленными соперниками. Так что молодой фараон с ходу включается и в управление страной, и в боевые действия.

Одержав уже на втором году своего правления победу над шерданами – представителями одного из «народов моря» (считается, что впоследствии они заселили остров Сардинию), Рамзес II начинает длительное противостояние с Хеттской империей. Из войн этого периода наиболее известен второй поход фараона против хеттов – благодаря битве при Кадеше на реке Оронт, самому древнему сражению, описания которого сохранились у обеих сторон конфликта.

Именно эта битва и будет интересовать нас далее. Но прежде, чем перейти к ее описанию, следует остановиться немного на вопросах датировок.

Дело в том, что историки постоянно «корректируют» даты правления того или иного фараона, в результате чего нередко появляются очень сильные расхождения разных источников по датировке одних и тех же событий, а порой возникает даже полная несуразица. И именно по битве при Кадеше, которая произошла, согласно историческим источникам, на пятый год правления Рамзеса II, наблюдается подобный казус, когда в Интернете (в популярной Википедии) для даты вступления Рамзеса II на трон указывается 1279 год до нашей эры, а для даты битвы при Кадеше… 1296 год до нашей эры, что никоим образом не согласуется с пятым годом правления этого фараона. Посему здесь я буду ориентироваться прежде всего на те даты, которые указываются в академической литературе египтологов, вышедшей не позднее 2000 года.

Так вот, согласно этим «академическим» датировкам, Рамзес II начал править в 1290 году до нашей эры, а следовательно битва при Кадеше состоялась в 1286 (или 1285) году до нашей эры. И это принципиально важно, поскольку в дальнейшем к этим же датировкам будут привязываться важнейшие библейские события…

После этого необходимого уточнения мы можем уже перейти к самой битве, которая обычно историками представляется следующим образом.

Еще во времена Сети I в египетской армии было создано три соединения, названных по именам древних богов – «Ра», «Птах» и «Амон». Рамзес II создал дополнительно еще одно – соединение «Сета». В битве при Кадеше, переправившись через Оронт, соединение «Ра» не стало дожидаться соединений «Птаха» и «Сета», которые еще даже не подошли к броду, и пошло на север. Тем временем, южнее Кадеша, вне поля зрения египтян, сосредоточилась основная масса колесничего войска противника. Переправа его колесниц через Оронт, очевидно, производилась заблаговременно и прошла незаметно для египтян.

Соединение «Ра» в походном порядке, не готовое к бою, подверглось нападению вражеских колесниц, и было молниеносно рассеяно, после чего колесницы обрушились на соединение «Амона», занимавшееся разбивкой стана. Часть египетских воинов обратилась в бегство, а часть вместе с фараоном была окружена. Египтяне понесли огромные потери. Рамзесу II удалось сплотить вокруг себя свою гвардию и занять круговую оборону. Спасению фараона от неизбежного поражения и захвата в плен или гибели способствовало лишь то, что хеттская пехота не смогла переправиться через бурные воды Оронта и не пришла на помощь своим колесницам. Счастливая случайность – неожиданное появление на поле брани еще одна части египетского войска, которая шла берегом моря, несколько выправило положение, и египтяне смогли продержаться до вечера, когда к Кадешу подошло соединение «Птаха».

Хетты были вынуждены отступить за Оронт, получив, в свою очередь, урон при переправе через реку. В этом сражении погибли два брата хеттского царя Муваталли, несколько военачальников и много других знатных хеттов и их союзников.

На следующий день, утром Рамсес II вновь напал на хеттское войско, но сломить врага не удалось и в этом сражении. Во всяком случае, ни один источник не говорит о том, что фараон овладел Кадешем. Обескровленные противники явно были не в силах одолеть друг друга. Хеттский царь Муваталли предложил фараону перемирие, что дало Рамсесу II возможность с честью отступить и благополучно вернуться в Египет.

Битва при Кадеше сильно впечатлила Рамсеса II, который приказал воспроизвести рассказ об этом событии и грандиозные панорамные «иллюстрации» к нему на стенах многих храмовых комплексов, в том числе в Абидосе, Карнаке, Луксоре, Рамессеуме и Абу-Симбеле.

145

Битва при Кадеше

Так пишут историки, но мы обратимся не к ним, а к первоисточникам.

О битве при Кадеше упоминают несколько хеттских документов, а также короткий египетский рассказ, посвященный событиям самой битвы, условно названный «Доклад», и комментарии к рельефным композициям. Но основным источником считается длинное детальное повествование «Поэма Пентаура» – текст на папирусе, составленный писцом по имени Пентаур, который, как считается, только скопировал более ранний безымянный литературный памятник. Автором же исходного текста считается придворный летописец Рамсеса II.

«Поэма Пентаура» весьма любопытна своими деталями, которые историки обычно упускают из описания битвы, вероятно, списывая их на несущественные преувеличения и простую похвальбу фараона. Мы же приведем их здесь в доступном переводе М.Коростовцева.

Тот эпизод первого дня сражения, который историки представляют в качестве защиты фараона гвардией в ожидании подхода подкрепления, представлен в «Поэме Пентаура» иначе – здесь фараон остается вообще один на один с многочисленными врагами, и спасает его не гвардия, а помощь бога Амона, к которому фараон воззвал в критический момент. В результате происходит странная вещь – противники фараона как будто парализует некая сила так, что они не могли даже пошевелить рукой.

«Две тысячи пятьсот колесничих, окружавших меня,

распростерлись пред конями моими,

ни один из них не поднял руки на меня.

Сердца их утратили мужество от страха передо мною,

руки их обессилели, они не могли натянуть тетиву,

не нашлось у них сердца, чтобы взяться за копья.

Я поверг их в воду, как крокодилов,

и упали они лицами друг на друга;

и перебил я многих из них.

Ни один из поверженных не взглянул назад, ни один из них не обернулся!

Кто упал – уже не поднялся!

Только жалкий поверженный правитель хеттов стоял среди колесничих своих,

взирая, как мое величество ведет в одиночестве бой,

без войска своего и без колесничих своих».

Хетты при этом, согласно поэме, восклицают следующее:

«Смотри, у всякого, кто пытается приблизиться к нему, слабеют руки и тело, –

не могу я ни натянуть тетивы, ни поднять копья [...]

Когда смотрят на него [...]

Его величество преследует подобно грифону!»

Можно, конечно, посчитать это простым бахвальством фараона, но описание происходящего как-то очень схоже с тем эффектом, которое производили доставшиеся Нимроду «одежды Адама» на животных, на которых тот охотился…

Однако еще более примечательные детали можно увидеть в описании следующего дня сражения.

«И когда озарилась земля, выстроил я отряды свои,

я готов был к сражению, как настороженный бык.

Я появился над ними, как Монту со своим победоносным оружием.

Как налетающий сокол, я ринулся в битву,

с уреем на челе моем, сокрушающим врагов,

извергая огонь свой и пламя в лица их.

Я был словно Ра, когда восходит он ранним утром,

и лучи мои опаляли тела мятежников.

Один из них крикнул другим:

«Осторожно! Берегитесь! Не приближайтесь к нему!

Осеняет его великая Сехмет, она с ним на конях его, и

десница ее простерта над ним.

Всякого, кто приблизится к нему, сожгут огонь и пламя!»

Тогда стали они в отдалении, подняв руки свои в знак покорности».

И царь хеттов, как повествует далее текст, запросил у Рамзеса II мира…

Как видим, «Поэма Пентаура» описывает события в значительной степени иначе, нежели представляют историки.

Можно, конечно, было бы и здесь списать расхождения на бахвальство Рамзеса II или его летописца. Однако те же историки в то же время называют эту поэму «основным источником сведений» о битве при Кадеше.

И тогда возникает вопрос – а на основании чего историки производят отбор исходных данных, беря одну часть «основного источника сведений» за описание реальных событий, а другую списывая на выдумки?.. И кто здесь вообще занимается выдумками – фараон, описывая парализуемых врагов и помощь Амона, или историки, добавляя ему в критический момент помощь не упоминаемой самим фараоном гвардии?..

Заметим, что нигде в описании нет абсолютно фантастических деталей типа того, чтобы колесница вдруг поехала по воде или у коней выросли крылья, и они взмыли в воздух, подняв фараона над землей. Нет, все находится абсолютно в рамках возможностей «божественных» предметов, описания которых можно найти в других древних легендах и преданиях. Это касается не только «одежды Адама», но и урея, «извергающего огонь и пламя» на хеттов.

Урей – это принадлежность царского убора фараонов в виде кобры в боевой стойке. Урей носился на диадеме, а со времен Среднего Царства на короне, и располагался на лбу.

Долгое время царский урей был известен египтологам только по изображениям и статуям. При этом предполагалось, что данный «символ власти» переходил от фараона к фараону по наследству. Но в 1919 году при раскопках в Саккаре был обнаружен урей фараона Сенусерта II, выполненный из цельного слитка золота с вставками из гранита, сердолика, бирюзы и ляпис-лазури. Еще один царский урей был найден три года спустя в гробнице Тутанхамона.

Считается, что урей является стилизованным изображением богини-кобры Уаджит – покровительницы Нижнего Египта. Рядом с уреем зачастую помещали изображение богини-коршуна Нехбе – покровительницы Верхнего Египта. Вместе они символизировали единство египетского государства.

По сути, в трактовке египтологов все сводится лишь к символизму.

Однако урей носили и боги. Причем не только те, кто занимал царствующее положение. Значит, у них урей не сводился лишь к символу власти, а вполне мог иметь и вполне определенный функционал…

В романе братьев Стругацких «Трудно быть богом» главный герой Дон Румата надевал на голову обруч, на котором располагалась специальная видеокамера, посылавшая сигнал на базовую орбитальную станцию. Благодаря тому, что камера таким образом оказывалась на лбу Дона Руматы, люди на базовой станции могли видеть все, что видел сам главный герой.

Мог ли урей нести такую же функцию? Вполне. Например, блики на объективе древние египтяне вполне могли принять за блеск каких-то драгоценных камней и в дальнейшем, создавая копии-муляжи такой видеокамеры, использовать для их изготовления настоящие драгоценные камни. Спутать объектив с драгоценным камнем не так уж и сложно, если не имеешь понятия о том, что такое объектив.

Поскольку же урей носили многие боги, они могли его использовать в качестве средства связи между собой.

Однако египетские предания позволяют выдвинуть и совсем иную версию. Согласно этим преданиям, урей был защищающей от всех зол змеей, которая извергала огонь и называлась поэтому еще огненным глазом бога солнца Ра. Так что у богов это могло быть нечто типа мощного лазера, наводить который на цель было проще простого – надо было просто повернуть голову в нужную сторону. И при совсем небольшой тренировке обеспечивать эффективность попадания лазера в цель.

Впрочем, функцию прицеливания могла исполнять и дополнительная камера – то, что египтологи считают изображением богини-коршуна Нехбе. Благо она располагалась непосредственно рядом с «коброй»…

У египтян урей мог носить только фараон (который считался живым воплощением бога) – «простому смертному» это не дозволялось. Конечно, же обычный «урей» фараонов был простым муляжом, имитирующим лишь внешний вид «божественного» оригинала.

Но, как уже говорилось ранее, Сети I и Рамзес II проводили раскопки в Осирионе и явно что-то там нашли из числа «божественных» предметов. И среди этих находок вполне мог оказаться урей – не муляж, а действительный предмет богов, сохранивший к тому же свои функциональные способности. И Рамзес II вполне мог научиться включать найденный «божественный» урей (как ранее Авраам научился включать «средство связи» с Яхве) и использовать его в битве при Кадеше. По крайней мере нам абсолютно ничего не мешает выдвинуть такую версию.

Вместе с уреем Рамзес II мог использовать и другие находки из числа «божественного хабара». Текст, как говорилось ранее, не просто так упоминает воздействие на хеттов, аналогичное воздействию «одежд Адама». Значит, у Рамзеса II могли быть и защитные одежды. Равно как могли быть и другие предметы, не попавшие в описание. На такую мысль наводит еще одно из изображений этого фараона в битве при Кадеше – на стене храма в Абу-Симбеле, на котором он замахивается над поверженными хеттами каким-то странным предметом, не похожим ни на плетку, ни на нож.

139

Странный предмет в руке Рамзеса II (Абу-Симбел)

Какое бы конкретное «божественное» оружие ни использовал Рамзес II в битве при Кадеше, он таким образом «засветил» свою находку. И эта находка оказалась тем, что так долго искал Яхве!..

Именно на такое предположение наводят все дальнейшие события, которые заставляют думать, что Яхве пришел к выводу, что дальнейшее промедление для него смерти подобно. Этот предмет настолько был ему необходим, что далее Яхве действует, уже фактически не скрываясь и не задумываясь о возможных негативных последствиях того, что об этом узнает кто-то из его соперников-богов. Он явно вынужден был пойти ва-банк…

Будущая армия Яхве и ее духовный лидер

Но как Яхве мог заполучить то, что оказалось в руках фараона?.. Эта задача «в лоб» не решалась.

Рамзес II поклонялся Амону и другим старым богам. Более того – именно при Сети I и Рамзесе II начинает усиливаться поклонение Птаху, древнейшему из богов (что, судя по всему, связано как раз с их находками в ходе археологических работ). Вдобавок, по всем соображениям, Рамзес II должен был быть в курсе пагубности последствий религиозной реформы Эхнатона – времени прошло еще не так много, чтобы память об этих реформах стерлась бесследно. Поэтому Яхве (то есть как раз тому самому Атону – противнику старых богов) явно не приходилось рассчитывать на возможность сотрудничества с Рамзесом II. Надо было придумывать что-то иное…

Длительное противостояние с хеттами побуждало Рамсеса II перенести свою резиденцию поближе к театру военных действий. В качестве базы для военных походов на Ближний Восток ему больше всего подходила дельта Hила вместе с землей Гесем. Вдобавок этот фараон считал дельту Hила своим непосредственным родовым владением, так как его семья была родом из окрестностей Авариса (имя его отца, Сети I, этимологически связано с именем почитаемого в этом регионе бога Сета). Поэтому вполне логичным было решение Рамзеса II перебраться в дельту Hила и построить там новую столицу – город Пер-Рамзес (полное название Пи-Риа-масэ-са-Маи-Амана, «Дом Рамсеса, любимого Амоном»). В качестве места для строительства новой столицы был выбран участок в километре от расположения разоренного города Авариса, столицы гиксосов.

А как помнит внимательный читатель, именно здесь обитали евреи, переселившиеся в Египет во времена Иосифа. Евреи, которые, несмотря на влияние на них египетской культуры, все-таки сохраняли (хоть в какой-то части) завет своего предка Авраама и поклонялись Яхве!..

Для осуществления грандиозных строительных планов Рамзесу нужны были рабочие, которых проще всего было набирать из местного населения – так евреи оказались вовлечены в тяжелый строительный труд, что нашло отражение и в Ветхом Завете.

«И поставили над ним [народом Израиля] начальников работ, чтобы изнуряли его тяжкими работами. И он построил фараону Пифом и Раамсес, города для запасов, [и Он, иначе Илиополь]… Египтяне с жестокостью принуждали сынов Израилевых к работам и делали жизнь их горькою от тяжкой работы над глиною и кирпичами и от всякой работы полевой, от всякой работы, к которой принуждали их с жестокостью…» (Исход, глава 1).

Скептики, отвергающие историчность Исхода, часто ссылаются на якобы отсутствие упоминания соответствующих событий в египетских письменных источниках. Между тем приведенная цитата из Ветхого Завета находит свое вполне конкретное подтверждение в египетских документах. Так, скажем, в одном из отчетов, направленном официальным лицом во время правления Рамзеса II, содержатся следующие слова:

«Я повиновался приказу, изложенному в послании моего господина, в котором сказано: «Дай зерна солдатам-египтянам, а также дай зерно апуриу, которые доставляют камни для строительства великого города Па-Рамессу...». Я давал им зерно в каждом месяце, как повелел мой господин».

В другом историческом памятнике, относящемся к этой же эпохе, содержится похожая запись:

«Я повиновался приказу, изложенному в послании моего господина, в котором сказано: «Дай продукты питания солдатам, а также дай зерно аперу, которые доставляют камни для [храма] Ра [божества солнца] в Рамсесе, любимом Амоном, в южную часть Мемфиса»….»

«Апуриу» и «аперу» в упомянутых источниках это как раз те же «хабиру» («хапиру») – термин, которым называли евреев (но не они сами!), хотя он более характеризовал не их этническую принадлежность, а социальное положение чужеземцев и полупорабощенных наемных работников.

Кстати, это позволяет вполне определенно соотнести время Исхода именно с периодом правления Рамзеса II, а не какого-то иного фараона. Различные библеисты пытались датировать события Исхода временем правления самых разных фараонов – аж от Яхмоса I до Мернептаха, сменившего на троне Рамзеса II, и даже более поздних правителей Египта. Но именно правление Рамзеса II наиболее подходит для идентификации с событиями не только Исхода, но и завоевания «Земли Обетованной» Иисусом Навином, как мы покажем далее…

Но вернемся к евреям, работавшим на строительстве новой столицы и других городов поблизости, упомянутых в Ветхом Завете.

Именно на них Яхве решил сделать ставку – и не только в том, чтобы забрать у Рамзеса II необходимый «божественный хабар», но и в реализации дальнейших планов по свержению Баала. Он решил, что пришло время задействовать ту самую «потенциальную армию», основы которой он заложил еще перед отправкой Авраама в пещеру Махпела (см. ранее).

Однако для этого из «богоизбранного народа» в его текущем положении чернорабочих каким-то образом еще надо было создать действительно армию воинов, способную привести к реализации амбициозного плана Яхве. А это невозможно было сделать без лидера, который мог бы осуществить необходимую трансформацию «рыхлой массы» в сплоченную общей идеей и целью армию. Более того – нужен был такой лидер, которого Яхве мог бы посвятить в свои планы (пусть и частично – насколько это было целесообразно делать по отношению к «говорящей мартышке»). Говоря другими словами, нужно было доверенное лицо – помощник, на которого можно было бы опереться и посредством которого управлять этой «потенциальной армией».

Как показывает ход дальнейших событий, непосредственно в среде евреев, которым в дальнейшем предстояло совершить Исход, Яхве на этом этапе такого помощника не нашел. Не потому, что у евреев не было потенциального лидера – в дальнейшем на эту роль довольно быстро выдвинулся Иисус Навин (который не только возглавил будущее завоевание «Земли Обетованной», но и играл далеко не последнюю роль уже на первых этапах Исхода, хоть и оставался в тени Моисея – см. далее). Скорее всего, у Яхве просто не было возможности выявить такого лидера, а главное – выйти с ним на прямую связь. Ведь без связи с таким лидером-помощником ничего сделать было нельзя.

И это, кстати, попутно, приводит нас к заключению о том, что из всех возможных версий судьбы «средства связи», с помощью которого Авраам связывался с Яхве, наиболее вероятной является та, в соответствии с которой Авраам либо сдал это «средство связи» Мельхиседеку (или его преемнику), либо унес собой в могилу в пещере Махпела...

В общем, Яхве рассчитывать на это «средство связи» не мог. Других «божественных» предметов, обладающих аналогичной функцией связи (типа тфиллина и мезузы), у евреев еще не было, а потому у Яхве и не было возможности связаться с кем-то из «будущей армии». Пришлось идти «окольным путем» и привлекать лидера со стороны. Исполнять роль такого лидера и предводителя евреев пришлось Моисею (он же Моше в иудейской традиции и Муса в исламе).

Любопытно, что если внимательно присмотреться к текстам Ветхого Завета, то можно заметить одну странную деталь – Моисей никогда не идентифицирует себя с теми, кого он выводит из Египта!.. Он никогда не называет себя ни евреем, ни израильтянином. И никогда не использует по отношению к ним что-то из терминов типа «братья мои» или «соплеменники мои». Нет!.. Даже когда он обращается к Яхве, то называет евреев не «народ мой», а говорит «народ Твой», «те, кого Ты вывел из Египта» или «те, кого я вывел из Египта по воле Твоей». Моисей явно не идентифицирует себя с евреями!..

Более того, сам Яхве поступает точно также. Он никогда не говорит Моисею про евреев «народ твой» или «соплеменники твои». Нет!.. Он говорит «народ Мой», но никак не «народ Моисея»!..

Складывается вообще полное впечатление, что Моисей – не еврей…

Но Ветхий Завет вроде утверждает прямо противоположное.

«Некто из племени Левиина пошел и взял себе жену из того же племени. Жена зачала и родила сына и, видя, что он очень красив, скрывала его три месяца; но не могши долее скрывать его, взяла корзинку из тростника и осмолила ее асфальтом и смолою и, положив в нее младенца, поставила в тростнике у берега реки, а сестра его стала вдали наблюдать, что с ним будет.

И вышла дочь фараонова на реку мыться, а прислужницы ее ходили по берегу реки. Она увидела корзинку среди тростника и послала рабыню свою взять ее. Открыла и увидела младенца; и вот, дитя плачет [в корзинке]; и сжалилась над ним [дочь фараонова] и сказала: это из Еврейских детей.

И сказала сестра его дочери фараоновой: не сходить ли мне и не позвать ли к тебе кормилицу из Евреянок, чтоб она вскормила тебе младенца? Дочь фараонова сказала ей: сходи. Девица пошла и призвала мать младенца. Дочь фараонова сказала ей: возьми младенца сего и вскорми его мне; я дам тебе плату. Женщина взяла младенца и кормила его. И вырос младенец, и она привела его к дочери фараоновой, и он был у нее вместо сына, и нарекла имя ему: Моисей, потому что, говорила она, я из воды вынула его.

Спустя много времени, когда Моисей вырос, случилось, что он вышел к братьям своим [сынам Израилевым] и увидел тяжкие работы их; и увидел, что Египтянин бьет одного Еврея из братьев его, [сынов Израилевых]. Посмотрев туда и сюда и видя, что нет никого, он убил Египтянина и скрыл его в песке. И вышел он на другой день, и вот, два Еврея ссорятся; и сказал он обижающему: зачем ты бьешь ближнего твоего? А тот сказал: кто поставил тебя начальником и судьею над нами? не думаешь ли убить меня, как убил [вчера] Египтянина? Моисей испугался и сказал: верно, узнали об этом деле.

И услышал фараон об этом деле и хотел убить Моисея; но Моисей убежал от фараона и остановился в земле Мадиамской…» (Исход, глава 2).

Казалось бы, дается совершенно однозначное указание на то, что Моисей происходит из «племени Левиина». И более того – текст называет прямо Моисея одним из «сынов Израилевых». Но это лишь текст, а не сам Моисей. Это во-первых. А во-вторых, байка о младенце, опущенном в реку в корзине, является весьма типичной – ту же историю рассказывали, например, про знаменитого Саргона Великого, создателя Аккадской империи. В корзине по реке спускались и младенцы Рем и Ромул – легендарные основатели Рима…

Эту байку часто использовали в тех случаях, когда реальное происхождение кого-то было неизвестно, но нужно было придумать что-то, что обеспечило бы человеку «нужную» родословную (Саргону, например, нужно было приписать принадлежность к царскому роду, которой у него в реальности не было). Так что все указывает на то, что о происхождении Моисея мы в действительности ничего сказать не можем.

Более того – нет никаких реальных свидетелей истории с убийством египтянина (якобы вследствие попытки Моисея вступиться за еврея). Эту историю мадиамитяне могли услышать лишь от самого Моисея, который появился у них в пустыне один. А откуда он реально туда пришел и почему – не знает подлинно никто!..

И хотя при первой встрече Яхве говорит ему, что он «Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова», что подразумевает еврейское происхождение Моисея, но откуда Моисею было знать своего отца, если он воспитывался во дворце фараона и отца своего в глаза не видывал…

В дальнейшем, правда, появляется его брат Аарон, который по умолчанию считается евреем, но именно – по умолчанию!.. Тексты первоисточников о происхождении Аарона не говорят абсолютно ничего!.. А сам Аарон также дистанцируется от «богоизбранного народа» (в событиях у горы Синай – см. далее).

Так что каким бы парадоксальным ни казался такой вывод, но Моисей запросто может и не быть евреем.

Впрочем, как мы уже видели ранее, Яхве совершенно не беспокоил вопрос «чистоты крови». В данном случае ему нужен был лидер – и им стал Моисей вне зависимости от своего происхождения.

Впрочем, и нам без разницы – какое происхождение было у Моисея. Важен лишь тот факт, что выбор Яхве пал на него.

Но почему выбор Яхве пал именно на Моисея?..

Актуальность этого вопроса усиливается и тем, что Моисей (как выясняется из дальнейшего текста) даже не обладал даром красноречия, столь необходимым лидеру, и ему приходилось в этом прибегать к помощи Аарона.

Так почему же Яхве сделал столь странный выбор?..

Ответ на этот вопрос кроется в одной важной детали. Дело в том, что в тот момент, когда Яхве понадобился лидер и предводитель евреев, именно у Моисея в руках находился необходимый для этого «божественный» предмет.

Посох» Моисея

Этим предметом был так называемый «посох» Моисея, который явно не был простой длинной палкой пастуха, поскольку обладал довольно странными свойствами. Хотя в Ветхом Завете эти свойства представлены так, что их трудно однозначно соотнести именно с самим «посохом» – буквально лишь в нескольких эпизодах Моисей задействует свой «посох», и каждый раз за этим маячит фигура самого Яхве. В результате производимый эффект можно списать не столько на свойства «посоха», сколько на действия Бога.

Скажем, это просматривается в эпизоде, когда уже после Исхода евреи подходят к Чермному морю (здесь мы вынуждены немного забегать вперед).

«И сказал Господь Моисею: … подними жезл твой и простри руку твою на море, и раздели его, и пройдут сыны Израилевы среди моря по суше… И простер Моисей руку свою на море, и гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь и сделал море сушею, и расступились воды. И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: воды же были им стеною по правую и по левую сторону… И простер Моисей руку свою на море, и к утру вода возвратилась в свое место…» (Исход, глава 14).

Здесь «посох» (он же «жезл» по тексту), как будто вообще не играет особой роли, а все делает Яхве. Правда, несколько позже – в следующем эпизоде с «посохом» – информация несколько корректируется.

«И двинулось все общество сынов Израилевых из пустыни Син в путь свой, по повелению Господню, и расположилось станом в Рефидиме, и не было воды пить народу…

И сказал Господь Моисею: пройди перед народом, и возьми с собою некоторых из старейшин Израильских, и жезл твой, которым ты ударил по воде, возьми в руку твою, и пойди; вот, Я стану пред тобою там на скале в Хориве, и ты ударишь в скалу, и пойдет из нее вода, и будет пить народ. И сделал так Моисей в глазах старейшин Израильских» (Исход, глава 17).

В данном тексте почему-то говорится о том, что Моисей ранее «ударял посохом» по воде. Между тем ни о каком ударе «посоха» по воде при форсировании Чермного моря нет ни слова – Моисей там лишь простирает над водой руку с «посохом», а это все-таки несколько иное действие, нежели удар. Но возможно, что здесь лишь неточности перевода.

Как бы то ни было, удар простой палкой каменную скалу не расколет и выход для родника не пробьет. И либо тут тоже Яхве помог (по крайней мере, такое возможно по тексту), либо «посох» не был просто палкой…

Чуть позже в Ветхом Завете следует текст о еще одном использовании «посоха» Моисеем.

«И пришли Амаликитяне и воевали с Израильтянами в Рефидиме.

Моисей сказал Иисусу: выбери нам мужей [сильных] и пойди, сразись с Амаликитянами; завтра я стану на вершине холма, и жезл Божий будет в руке моей.

И сделал Иисус, как сказал ему Моисей, и [пошел] сразиться с Амаликитянами; а Моисей и Аарон и Ор взошли на вершину холма. И когда Моисей поднимал руки свои, одолевал Израиль, а когда опускал руки свои, одолевал Амалик; но руки Моисеевы отяжелели, и тогда взяли камень и подложили под него, и он сел на нем, Аарон же и Ор поддерживали руки его, один с одной, а другой с другой стороны. И были руки его подняты до захождения солнца.

И низложил Иисус Амалика и народ его острием меча» (Исход, глава 17).

В данном случае Яхве уже не принимает в событиях никакого участия, и именно «посох» в руках Моисея оказывает основное воздействие на сражающихся. Можно, конечно, рассуждать о некоей «моральной поддержке», которую Моисей оказывал на евреев, стоя над местом битвы на скале, но для этого все время держать руки поднятыми не было необходимости. Да и на амаликитян три странные фигуры на скале никак бы не повлияли. Так что можно предположить, что «посох» был способен оказывать какое-то психологическое и/или некое «экстрасенсорное» воздействие на людей.

И в этом «посох» Моисея имеет определенное сходство с теми «скипетрами» в руках египетских богов, которыми боги также оказывали какое-то воздействие на людей (см. ранее). И возможно, поэтому Ветхий Завет в упомянутых выше эпизодах именует предмет в руках Моисея именно «жезлом», а не просто посохом.

Но такое свойство «посоха» как раз могло весьма и весьма пригодиться как будущему лидеру будущей армии, так и тому, кому Яхве мог бы поручить добыть у фараона необходимое ему «божественное оружие». Евреи не пошли бы за каким-то незнакомцем, пришедшим неизвестно откуда из пустыни. Но повести их за собой мог как раз человек, который обладал бы подобным «божественным» предметом.

Так что Яхве ориентировался вовсе не на личность Моисея или его способности, а только на то, что именно у Моисея по стечению обстоятельств оказался в руках предмет с полезными для реализации планов Яхве свойствами.

Но каким образом столь важный «посох» оказался у Моисея?..

Ветхий Завет не уделяет этому вопрос вообще никакого внимания. Однако другие источники куда более разговорчивы. Причем версия, высказываемая по этому поводу в мусульманской традиции, совпадает с тем, что можно найти в Торе. И ту же самую версию мы услышали у самаритян, когда брали интервью у Хранителя музея и у Великого Коэна (то есть Первосвященника) в ходе экспедиции по Израилю в 2010 году.

Согласно всем этим источникам, Моисей не сделал себе посох из ветки какого-то дерева или кустарника, а получил в уже готовом виде от своего тестя (то есть отца жены) по имени Итро (Иофор в Ветхом Завете). Итро же, как выясняется, был человеком далеко не простым.

Вот, что говорит по этому поводу один из еврейских источников.

Некогда Итро занимал должность советника египетского фараона и, в отличие от других советников, предлагал фараону относиться к евреям терпимо. Убедившись, что его совет не принят, он оставил свою должность при царском дворе, покинул Египет и поселился в Медиане. Вскоре он стал там главным жрецом.

Однако в некий момент (по неясным причинам) Итро проникся центральной идеей монотеизма – идеей единого Бога – и объявил народу, что не сможет быть больше жрецом. Слова Итро ошеломили народ. Все отвернулись от него и его семьи. Даже пастухи, пасшие его стада, покинули Итро, и некому было выводить скот на пастбище, кроме как его дочерям. Когда же дочери Итро приводили скот к источнику, пастухи отгоняли их – и они вынуждены были ждать, пока все остальные напоят свои стада.

Однажды дочери Итро встретили у источника чужестранца. Его вполне можно было принять за египтянина. И хотя египтяне слыли людьми не очень благородными и вежливыми, этот «египтянин» помог им напоить скот – и в тот день они рано вернулись домой. Удивленному отцу они рассказали, что «египтянин» помог им и защитил их от пастухов и что вода сама поднималась навстречу этому человеку. И тогда Итро «понял», что этот «египтянин» происходит из рода Яакова. Он послал дочерей за пришельцем, и вскоре они возвратились вместе с ним. Это был Моше (то есть Моисей). Итро и Моше понравились друг другу, и Моше был рад найти пристанище в доме Итро.

Упоминание «рода Яакова» (он же Иаков в христианской традиции) в этой истории не случайно. Дело в том, что именно с Яаковым связан тот отрывок в Торе, в котором мы вновь видим «посох», творящий «чудеса».

«В недельной главе «Ваишлах» наш праотец Яаков рассказывает: «С моим посохом перешел я этот Иордан». Раши поясняет: «Он опустил свой посох в Иордан, и воды реки расступились». То есть Яаков тоже сделал чудо с помощью посоха» (Бенцион Ласкин, Недельная глава «Шмот»).

Таким образом получается, что воздействие «посохом» на большой массив воды имело место задолго до рождения Моисея. И это не случайно, поскольку «посох» имел «божественное» происхождение и имел длинную историю. Вот, что пишет об этом, скажем, Бенцион Ласкин:

«На самом же деле все началось еще раньше. В Мишне говорится (Пиркей авот), что посох был создан на исходе шестого дня Творения – в сумерки, перед самым началом первой в истории человечества Субботы. Мидраш добавляет, что когда первый человек был изгнан из рая, то он взял с собой посох. Затем этот посох передавался из поколения в поколение, пока не достался Ноаху, который отдал его своему сыну Шему. От того посох перешел к Аврааму, Ицхаку и Яакову. Яаков принес его в Египет и передал Йосефу. После смерти Йосефа посох каким-то образом оказался у Итро (возможно, после смерти Йосефа фараон раздал его имущество, и Итро, как наиболее духовный человек из всех советников фараона, получил посох). Когда Итро, покинув Египет, поселился в Мидьяне, он воткнул посох в землю в своем саду, но потом никак не мог вытащить его из земли. У Итро была дочь по имени Ципора, которая была очень хороша собой: как говорит Раши, «все признавали ее красоту». Так что в Мидьяне многие герои хотели взять ее в жены. Каждого, кто приходил просить руки дочери, Итро подвергал испытанию, говоря: «Если ты сможешь вытащить этот посох, то получишь мою дочь». Однако все попытки женихов не увенчались успехом. А потом пришел Моше и вынул посох из земли (и женился на Ципоре)».

Несколько иной вариант (который не принципиально отличается от приведенного выше) дает еврейская Агада:

«Посох этот, предуготованный в сумерки шестого дня творения, был дан господом Адаму в раю, от Адама перешел к Ханоху, от Ханоха к Симу, потом переходил по наследству к Аврааму, к Ицхаку, к Яакову и, наконец, к Йосефу. После смерти Йосефа посох был взят фараоном к себе. Итро, бывший одним из волхвов египетских, смутно чувствуя чудесную силу этого посоха, выпросил его у фараона и посадил среди деревьев в своем саду. Однако невидимая рука не давала ему подойти близко к посоху. Когда явился Моисей, увидел посох и прочитал начертанные на нем письмена, он протянул руку и беспрепятственно взял его себе. Видя это, Итро понял, что Моисею суждено освободить народ израильский, и дал ему в жены дочь свою Ципору».

Во всех этих вариантах присутствуют два важных момента. Во-первых, посох имеет «божественное» происхождение и ведет свою историю «со времен Адама», то есть это предмет древних богов. А во-вторых, Итро был египетским жрецом!..

Однако версия, изложенная в приведенных цитатах, имеет и несколько весьма сомнительных моментов.

Во-первых, момент, когда «посох» попадает от Иосифа к фараону. Если учесть весьма бережное отношение евреев к своим святыням, то вряд ли просто так они передали бы подобную вещь в руки египетского фараона. Во-вторых, переход «посоха» от фараона к Итро – отдача его фараоном какому-то священнику «из чужаков» просто так тоже вызывает очень большие сомнения. И в-третьих, никто из перечисляемых предыдущих владельцев «посоха» не задействует его «божественные» возможности – даже Авраам, который уж точно не преминул бы это сделать. И история с Иаковым тут не в счет – она явно «притянута за уши». Иаков ни разу не выходит на прямую связь с Яхве и вообще не совершает ничего выдающегося (эпизод «борьбы с Ангелом», когда Иаков находился в состоянии полудремы, тоже нельзя рассматривать всерьез), а для перехода одному человеку через Иордан (где-нибудь вброд) не требуется раздвигать воды реки – это же не целая армия Иисуса Навина. Все это указывает на то, что, скорее всего, до Моисея никто из праотцев евреев «посохом» реально не владел, и у этого предмета совсем другая предыстория.

Если же учесть сходство «посоха» Моисея со «скипетрами» египетских богов, то можно сформулировать и совсем иную версию, которая выглядит значительно более реалистичной.

То, что Итро отдал Моисею, было реальным «скипетром» кого-то из египетских богов. Этот «скипетр» долгое время хранился в каком-то из храмов, а во времена реформы Эхнатона попал к этому фараону, который (согласно озвученной ранее версии) по поручению Яхве-Атона стремился собрать все доступные «божественные» предметы. Эхнатон же активно привлекал к государственной и иной службе «немху» – в том числе и выходцев из не египтян. К тому же вряд ли кто-то из жрецов традиционных древних египетских богов согласился бы с готовностью служить новому заштатному богу. Так что у Итро – мадианитянского князя (!) и «немху» для египтян – имелись все шансы стать священником Атона и получить доступ к хранилищу соответствующего храма, а соответственно и к «посоху»-«скипетру».

Когда же реформы Энатона были свернуты, Итро предпочел удалиться в пустыню к своему племени, прихватив попутно и «посох». Яхве же, судя по всему, был в курсе этого. А возможно, и сам санкционировал вынос «посоха» из храма – дабы сохранить контроль над важным предметом.

Однако к моменту, когда Яхве понадобился лидер для евреев, Итро уже состарился и для дела не годился. Наследников мужского пола у него не было – только дочери, так что Итро предпочел отдать «посох» на сохранение своему зятю Моисею. Вот таким образом Моисей и оказался владельцем «посоха» в ключевой момент истории, что кардинально изменило и его личную судьбу…

Первый контакт Яхве с Моисеем

Итак, до поры до времени Моисей вел жизнь обычного пастуха. Итро, правда, уже вручил ему странный «посох», который явно отличался от обычного пастушечьего посоха. Возможно, на нем даже были какие-то непонятные Моисею письмена, но все-таки подарок тестя был пока лишь красивым, но малопрактичным «сувениром».

И вот когда Моисей пас стадо тестя у горы Хорив (она же гора Синай), Яхве вышел с ним на связь, для чего устроил небольшое огненное шоу, которое не могло не привлечь внимания Моисея.

«Моисей пас овец у Иофора, тестя своего, священника Мадиамского. Однажды провел он стадо далеко в пустыню и пришел к горе Божией, Хориву. И явился ему Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает. Моисей сказал: пойду и посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает…» (Исход, глава 3).

158

Огненное шоу для Моисея

Огорошив Моисея тем, что с ним говорит не просто кто-то, а реальный Бог, Яхве с ходу делает ему предложение (которое в Ветхом Завете сформулировано в виде не предложения, а указания) – стать во главе евреев, вывести их из Египта и повести на завоевание плодородной и изобильной «Земли Обетованной».

Предложение весьма заманчивое, ведь у Моисея выбор совсем не велик – либо так и оставаться просто пастухом стада тестя в голодной пустынной местности, либо встать во главе целого народа, заручившись при этом покровительством всемогущего существа, и ни в чем более не нуждаться. Придется, правда, немного рискнуть на начальном этапе, но без риска нечего и думать о каких-либо существенных переменах в своей судьбе. К тому же жизнь в то время итак была весьма непростой, и любой человек постоянно подвергался какому-нибудь риску. Поэтому если Моисей и не сразу соглашается, то явно не потому, что боится рискнуть, а лишь потому, что сомневается в успехе столь нетривиального мероприятия. И прежде всего в том, что ему удастся стать лидером евреев, для которых он никто.

«И сказал Моисей Богу: вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя? Что сказать мне им?

Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий [Иегова] послал меня к вам.

И сказал еще Бог Моисею: так скажи сынам Израилевым: Господь, Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова послал меня к вам. Вот имя Мое на веки, и памятование о Мне из рода в род. Пойди, собери старейшин [сынов] Израилевых и скажи им: Господь, Бог отцов ваших, явился мне, Бог Авраама, [Бог] Исаака и [Бог] Иакова, и сказал: Я посетил вас и увидел, что делается с вами в Египте. И сказал: Я выведу вас от угнетения Египетского в землю Хананеев, Хеттеев, Аморреев, Ферезеев, [Гергесеев,] Евеев и Иевусеев, в землю, где течет молоко и мед. И они послушают голоса твоего…» (Исход, глава 3).

Часто эту часть текста трактуют так, что Бог, дескать, оказал величайшее доверие и милость Моисею, назвав ему свое «имя». Однако это «имя» – Яхве (он же Иегова) – дается здесь практически в прямом переводе «Я есмь Сущий», то есть фактически Бог говорит лишь то, что он существует на самом деле (а не является порождением в голове Моисея), не называя никакого реального имени.

Смысл этой части текста в итоге сводится к тому, что Моисею даются полномочия разговаривать с евреями и их старейшинами непосредственно от лица Бога, которому они поклоняются. Не более, но и не менее того…

Однако любые слова – это всего лишь слова. А к словам (тем более к словам претендента на звание лидера и вождя) требуется некое более весомое дополнительное подкрепление. Это понимает и Моисей, и Яхве, который раскрывает Моисею возможности «посоха», доставшегося тому от Итро.

«И отвечал Моисей и сказал: а если они не поверят мне и не послушают голоса моего и скажут: не явился тебе Господь? [что сказать им?]

И сказал ему Господь: что это в руке у тебя? Он отвечал: жезл. Господь сказал: брось его на землю. Он бросил его на землю, и жезл превратился в змея, и Моисей побежал от него. И сказал Господь Моисею: простри руку твою и возьми его за хвост. Он простер руку свою, и взял его [за хвост]; и он стал жезлом в руке его. Это для того, чтобы поверили [тебе], что явился тебе Господь, Бог отцов их, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова.

Еще сказал ему Господь: положи руку твою к себе в пазуху. И он положил руку свою к себе в пазуху, вынул ее [из пазухи своей], и вот, рука его побелела от проказы, как снег. [Еще] сказал [ему Господь]: положи опять руку твою к себе в пазуху. И он положил руку свою к себе в пазуху; и вынул ее из пазухи своей, и вот, она опять стала такою же, как тело его.

Если они не поверят тебе и не послушают голоса первого знамения, то поверят голосу знамения другого; если же не поверят и двум сим знамениям и не послушают голоса твоего, то возьми воды из реки и вылей на сушу; и вода, взятая из реки, сделается кровью на суше» (Исход, глава 4).

Что реально скрывается за «фокусом со змеей», сложно определить. Но он определенно наводит на сравнение со «скипетром» бога Тота, который изображен на одной из фресок в храме Сети I. «Скипетр» Тота изображен в виде двух длинных стеблей лотоса, на которых вверху расположились две кобры в коронах Верхнего и Нижнего Египта. Подобная параллель в очередной раз косвенно подкрепляет версию, что Итро вынес из храма именно «скипетр» кого-то из египетских богов.

160

«Скипетр» египетского бога Тота

Если же мы вспомним, что «посох» Моисея был способен оказывать какое-то мощное психологическое воздействие на людей, то «фокус со змеей» может быть как раз демонстрацией именно этой способности «посоха» – непосвященным зрителям он действительно мог показаться живой змеей. А при включенном таком «посохе» нетрудно соорудить и «фокус с прокаженной рукой», который также может быть всего лишь сильным внушением (с помощью «посоха»). Ну, а в дополнение Яхве предлагает Моисею использовать и трюк с подкрашиванием воды, для чего достаточно щепотки красителя и небольшой ловкости рук. Этих трех фокусов (в совокупности с другими возможностями «посоха») вполне должно было хватить для того, чтобы убедить евреев в полномочиях Моисея как посланца Яхве.

В довершение всего Бог обещает Моисею личное участие в подкреплении его авторитета в глазах евреев – Яхве обещает в дальнейшем сотворить некое «знамение» на горе Хорив (то есть Синай) перед выведенными из Египта евреями в подтверждение того, что Бог выбрал именно Моисея в качестве их лидера и вождя.

Оставалась лишь одна проблема – Моисей был весьма косноязычен, а будущему лидеру и вождю требовалось быть не просто «говорливым», а обладать даром красноречия. Так что Яхве пришлось привлекать и второго помощника – Аарона.

«И сказал Моисей Господу: о, Господи! человек я не речистый, и таков был и вчера и третьего дня, и когда Ты начал говорить с рабом Твоим: я тяжело говорю и косноязычен.

Господь сказал [Моисею]: …разве нет у тебя Аарона брата, Левитянина? Я знаю, что он может говорить [вместо тебя], и вот, он выйдет навстречу тебе, и, увидев тебя, возрадуется в сердце своем; ты будешь ему говорить и влагать слова [Мои] в уста его, а Я буду при устах твоих и при устах его и буду учить вас, что вам делать; и будет говорить он вместо тебя к народу; итак он будет твоими устами, а ты будешь ему вместо Бога; и жезл сей [который был обращен в змея] возьми в руку твою: им ты будешь творить знамения» (Исход, глава 4).

Помимо этого Яхве сразу ставит перед Моисеем и целый ряд конкретных ближайших задач.

«…и пойдешь ты и старейшины Израилевы к [фараону] царю Египетскому, и скажете ему: Господь, Бог Евреев, призвал нас; итак отпусти нас в пустыню, на три дня пути, чтобы принести жертву Господу, Богу нашему.

Но Я знаю, что [фараон] царь Египетский не позволит вам идти, если не принудить его рукою крепкою; и простру руку Мою и поражу Египет всеми чудесами Моими, которые сделаю среди его; и после того он отпустит вас.

И дам народу сему милость в глазах Египтян; и когда пойдете, то пойдете не с пустыми руками: каждая женщина выпросит у соседки своей и у живущей в доме ее вещей серебряных и вещей золотых, и одежд, и вы нарядите ими и сыновей ваших и дочерей ваших, и оберете Египтян» (Исход, глава 3).

Удивительно, как легко Ветхий Завет описывает крупномасштабную обманную аферу, которую поручается провернуть евреям во главе с Моисеем!..

Во-первых, Моисей не должен раскрывать фараону планов по уводу евреев из Египта. Вместо этого Яхве предлагает откровенно обмануть фараона и получить его согласие лишь на их временную (!) отлучку якобы для того, чтобы где-то в пустыне в отдалении от городов (в трех днях пути) они могли совершить некий религиозный ритуал – «принести жертву». «Три дня пути» возникает здесь не просто так – это хорошая фора по времени для груженных скарбом евреев перед египетской погоней, которая неизбежно возникнет, когда вскроется обман.

Во-вторых, евреи должны обокрасть египтян, для чего евреи должны выпросить у соседей-египтян как можно больше изделий из серебра и золота опять же якобы на время (это уточняется в дальнейшем тексте). Эти серебряные и золотые изделия позднее пойдут на изготовление Ковчега Завета и различной утвари для Скинии (см. далее), а потому их кража у египтян составляет важную часть плана Яхве.

Есть еще и в-третьих, но оно скрыто за скупостью текста Ветхого Завета. Для того, чтобы выявить это «в-третьих», нужно задаться простым вопросом – а зачем ставить в известность фараона об уходе евреев якобы на исполнение ритуала, и получать его личное разрешение? Ведь проще было просто уйти «по-тихому», при необходимости распустив перед уходом слух о «временной отлучке для жертвоприношения».

Но такой вариант никак не подходил Яхве, поскольку ему требовалось забрать у Рамзеса II то оружие, которое он использовал в битве при Кадеше. А это без визита к фараону никак сделать было нельзя. Забрать же у него «божественный» предмет можно было как раз под предлогом того, что это предмет якобы необходим для соблюдения требований ритуала при жертвоприношении, для которого евреи якобы должны удалиться глубоко в пустыню. Поэтому-то и нельзя было обойтись простым бегством, а понадобилась целая «легенда прикрытия», разработанная до мельчайших деталей.

Если же ориентироваться на подробности описания Исхода, то именно это оружие и было главной целью Яхве на данном этапе. И он прекрасно понимал, что просто так Рамзес II согласия расстаться с «божественным» предметом (даже на несколько дней) не даст, о чем и предупреждал заранее Моисея…

«Казни египетские»

После недолгих колебаний Моисей согласился взяться за предложенную ему роль представителя Яхве и предводителя «богоизбранного народа». Поставив в какой-то степени в известность о своих планах Итро, он забрал жену и детей и отправился в Египет воплощать в жизнь план Яхве.

Судя по всему, Аарон, которому Моисей предложил стать соучастником в реализации далеко идущего и многообещающего плана, воспринял предложение довольно легко. Не сложным оказалось и Моисею с Аароном убедить евреев с их старейшинами в том, что за ними стоит столь могущественный покровитель. А вот с фараоном, как и предвидел Яхве, все оказалось существенно труднее. По крайней мере этой проблеме в Ветхом Завете и других первоисточниках посвящено весьма немало текста.

Но сначала к фараону нужно было еще попасть – далеко не каждого ведь пускали к столь занятой и столь величественной персоне. И для этого Моисей должен был доказать свою значимость уже не евреям, а многочисленным царедворцам. Поскольку же он выступал в роли представителя бога евреев, от него требовалось продемонстрировать, что за его спиной действительно стоит могущественная и именно «божественная» сила. И тут в очередной раз ему пригодилось знание функционала «посоха», в которое его посвятил Яхве.

Поскольку же Моисей, как указывалось ранее, не отличался речистостью, его везде приходилось сопровождать Аарону, на которого и легла роль главного переговорщика. Вот почему в соответствующих эпизодах Ветхого Завета «посох» Моисея оказывается как будто бы еще одним «посохом» – «посохом» Аарона.

«И бросил Аарон посох свой перед фараоном и перед рабами его, и сделался посох змеем. И призвал фараон мудрецов [Египетских] и чародеев; и эти волхвы Египетские сделали то же своими чарами:каждый из них бросил свой жезл, и они сделались змеями, но жезл Ааронов поглотил их жезлы» (Исход, глава 7).

В каббалистической традиции, правда, «посохи» «превращались» не в змей, а в крокодилов, но суть от этого не меняется – Моисей и Аарон таким способом подтвердили свои «полномочия» и получили возможность для начала переговоров с фараоном.

Далее наступает длительный (если доверять тексту первоисточников) период переговоров с фараоном, который сопровождается целым рядом угрожающих действий и событий, известных под названием «казней египетских».

Тема этих «казней» является источником уже очень долгих и весьма широких споров между сторонниками религиозных текстов и скептиками. Одни видят за ними реальные события, за которыми стоит воля Бога, другие – только откровенную выдумку или в лучшем случае стихийные природные явления. И весомых аргументов хватает как у одних, так и у других.

Если же абстрагироваться от обеих крайностей, то легко можно увидеть, что в описании «казней» мы имеем явную мешанину, в которой хватает как реальных событий, так и искаженной информации об этих реальных событиях и даже откровенных выдумок.

Скажем, достаточно очевидно, что и град, и нашествие саранчи, и даже мор скота вполне могли случиться сами по себе (точнее – по вполне естественным причинам) и не иметь никакого отношения к переговорам Моисея и Аарона с фараоном. Ведь о конкретном содержании этих переговоров евреи реально ничего не знали. Все это они «знали» лишь со слов Моисея и Аарона, которые могли поэтому приписать воздействию Яхве все, что угодно – даже обычный град и нашествие саранчи.

Есть и откровенные противоречия. Так в одном эпизоде «казней» якобы вымирает «весь скот египетский». И буквально чуть позже описывается очередная «казнь», в ходе которой «побил град по всей земле Египетской все, что было в поле, от человека до скота». Спрашивается, какой «скот» мог побить град, если скот весь вымер еще в ходе предыдущей «казни»?..

В спорах о подобных несуразностях сторонники и скептики историчности описаний «казней» упускают гораздо более важные детали. В частности – истинное содержание переговоров Моисея и Аарона с фараоном.

Ни Яхве, ни Моисею, ни Аарону было совсем не нужно, чтобы евреи узнали, что все проволочки только из-за какой-то «железяки» (пусть и «божественной»), которую фараон никак не хочет отдать. Узнай это, евреи, изнывающие от тяжелой доли, давно бы бросили все и ушли – по крайней мере, какая-то часть из них попыталась бы это сделать, и этим сорвала бы все планы Яхве. Так что Моисею с Аароном приходилось все это время всеми доступными способами «пудрить мозги» не только фараону, но и евреям.

Любопытно, что фараон в некоторый момент все-таки почувствовал предстоящий обман – когда согласился на проведение евреями выпрашиваемого обряда жертвоприношения (и возможно, был даже готов для этого временно отдать требуемый «божественный» предмет), но захотел иметь все-таки определенные гарантии возврата в виде заложников – членов еврейских семей:

«[Фараон] сказал им: пусть будет так, Господь с вами! я готов отпустить вас: но зачем с детьми? видите, у вас худое намерение! Нет: пойдите одни мужчины и совершите служение Господу, так как вы сего просили. И выгнали их от фараона» (Исход, глава 10).

Но без «божественного оружия», которым обладал Рамзес II, Яхве не мог запустить нужное оборудование, а следовательно не мог и реализовать свои планы, так что Моисей с Аароном вынуждены были продолжать переговоры с фараоном.

Впрочем, строго говоря, мы не можем быть уверенными не только в реальности «казней» и причастности к ним Яхве, но и в заявляемой в первоисточниках многоэтапности и сложности переговоров – Моисей и Аарон могли заявлять евреям, что отправляются к фараону, а сами вместо этого для отвода глаз лишь тусоваться где-нибудь во дворце между многочисленными царедворцами, не встречаясь реально с фараоном и ожидая удобного момента. Ведь им нужно было только дождаться возможности остаться с фараоном с глазу на глаз без свидетелей – тогда они смогли бы задействовать возможности «посоха» и внушить фараону мысль о необходимости отдать им вожделенный «божественный» предмет. И судя по всему, в конце концов именно так им и удалось добиться своего, а вовсе не с помощью самой эффектной «десятой казни», в ходе которой якобы «ангелом» были уничтожены все первенцы в земле египетской…

Кульминация Исхода

На то, что в реальности никакой «десятой казни» не было, косвенно указывает то, что к самому моменту Исхода евреев начали готовить заранее, а вся подготовка слишком уж походит на тщательно спланированную и продуманную операцию. Такую операцию было бессмысленно готовить, если бы ставка была на очередную «казнь», ведь фараон уже многократно в ответ на «казни» вместо согласия отдать «божественный» предмет и отпустить евреев лишь еще больше «ожесточался на них». И делать ставку на то, что он изменит свою позицию именно в результате «десятой казни» не было никаких оснований. Скорее всего Моисей с Аароном просто просчитали, что в конкретный день будет удобный момент для реализации их плана по контакту с фараоном без свидетелей (и задействованию возможностей «посоха»).

Как только стал ясен «день Х», евреям напомнили, что они должны будут готовы вынести с собой (то есть просто украсть) как можно больше золота и серебра:

«И сказал Господь Моисею: еще одну казнь Я наведу на фараона и на Египтян; после того он отпустит вас отсюда; когда же он будет отпускать [вас], с поспешностью будет гнать вас отсюда; внуши народу [тайно], чтобы каждый у ближнего своего и каждая женщина у ближней своей выпросили вещей серебряных и вещей золотых [и одежд]…» (Исход, глава 11).

Непосредственная же подготовка к заветному моменту началась аж за две недели до него:

«И сказал Господь Моисею и Аарону в земле Египетской, говоря: месяц сей да будет у вас началом месяцев, первым да будет он у вас между месяцами года.

Скажите всему обществу [сынов] Израилевых: в десятый день сего месяца пусть возьмут себе каждый одного агнца по семействам, по агнцу на семейство; а если семейство так мало, что не съест агнца, то пусть возьмет с соседом своим, ближайшим к дому своему, по числу душ: по той мере, сколько каждый съест, расчислитесь на агнца. Агнец у вас должен быть без порока, мужеского пола, однолетний; возьмите его от овец, или от коз, и пусть он хранится у вас до четырнадцатого дня сего месяца: тогда пусть заколет его все собрание общества Израильского вечером, и пусть возьмут от крови его и помажут на обоих косяках и на перекладине дверей в домах, где будут есть его; пусть съедят мясо его в сию самую ночь, испеченное на огне; с пресным хлебом и с горькими травами пусть съедят его; не ешьте от него недопеченного, или сваренного в воде, но ешьте испеченное на огне, голову с ногами и внутренностями; не оставляйте от него до утра [и кости его не сокрушайте], но оставшееся от него до утра сожгите на огне. Ешьте же его так: пусть будут чресла ваши препоясаны, обувь ваша на ногах ваших и посохи ваши в руках ваших, и ешьте его с поспешностью: это – Пасха Господня» (Исход, глава 12).

Можно легко заметить, что текст содержит указание быть в нужный момент полностью готовыми к длительному пешему переходу, непосредственно перед которым необходимо подкрепиться – причем так, чтобы избежать непредвиденных остановок и задержек из-за расстройства кишечника, что отражено в требованиях к последней перед Исходом трапезе. Аналогичное предусмотрительное требование к питанию в дороге отражено в следующем тексте:

«Наблюдайте опресноки, ибо в сей самый день Я вывел ополчения ваши из земли Египетской, и наблюдайте день сей в роды ваши, как установление вечное. С четырнадцатого дня первого месяца, с вечера ешьте пресный хлеб до вечера двадцать первого дня того же месяца; семь дней не должно быть закваски в домах ваших…» (Исход, глава 12).

Говоря другими словами, евреи должны были быть готовыми целую неделю питаться только теми запасами, которые возьмут с собой, – времени на готовку чего-то свежего в дороге у них просто не будет…

Далее следует душещипательное описание «десятой казни».

«И созвал Моисей всех старейшин [сынов] Израилевых и сказал им: выберите и возьмите себе агнцев по семействам вашим и заколите пасху; и возьмите пучок иссопа, и обмочите в кровь, которая в сосуде, и помажьте перекладину и оба косяка дверей кровью, которая в сосуде; а вы никто не выходите за двери дома своего до утра. И пойдет Господь поражать Египет, и увидит кровь на перекладине и на обоих косяках, и пройдет Господь мимо дверей, и не попустит губителю войти в домы ваши для поражения…

И пошли сыны Израилевы и сделали: как повелел Господь Моисею и Аарону, так и сделали. В полночь Господь поразил всех первенцев в земле Египетской, от первенца фараона, сидевшего на престоле своем, до первенца узника, находившегося в темнице, и все первородное из скота. И встал фараон ночью сам и все рабы его и весь Египет; и сделался великий вопль [во всей земле] Египетской, ибо не было дома, где не было бы мертвеца. И призвал [фараон] Моисея и Аарона ночью и сказал [им]: встаньте, выйдите из среды народа моего, как вы, так и сыны Израилевы, и пойдите, совершите служение Господу [Богу вашему], как говорили вы…

И понуждали Египтяне народ, чтобы скорее выслать его из земли той; ибо говорили они: мы все помрем.

И отправились сыны Израилевы из Раамсеса в Сокхоф…» (Исход, глава 12).

Любопытно, что детали самого этого описания прекрасно соотносятся с версией, что никакого истребления первенцев в реальности не было.

До сигнала на бегство евреям было приказано сидеть дома, поэтому увидеть, что происходит в городе они никак не могли. А после сигнала их задачей было как можно быстрее удалиться в пустыню, так что им было не до общения с соседями. В то же время при описании Исхода в текстах первоисточниках нет никаких упоминаний о трупах первенцев – людей или хотя бы животных – на улицах, что весьма странно для столь массовой резни, которая фигурирует в описании «десятой казни». Так что вся информация о некоем «ангеле, уничтожающем первенцев» могла исходить опять-таки только от Моисея с Аароном, которым подобная байка была банально выгодна, поскольку поднимала их собственный статус якобы наличием подобной всемогущей поддержки.

Более того, эта байка также служила хорошим способом предотвращения возникновения у евреев желания вернуться назад после Исхода. Они понимали, что египтяне, якобы потерявшие всех своих первенцев, не будут мирно встречать возвращающихся евреев. Так что эта «псевдо-казнь» отрезала им путь назад. Как говорится, сжигала все мосты…

Кровь на перекладинах и косяках дверей, которую евреи нанесли в своих домах, также могла работать на общий план – верующие в своих богов (а потому и суеверные) египтяне должны были посчитать эту кровь частью какого-то чуждого им (а потому и опасного для них) ритуала. Это должно было не только предотвратить нежелательные визиты к евреям соседей-египтян во время якобы «десятой казни», но и оттянуть момент, когда египтяне узнают о бегстве евреев.

Вдобавок, египтяне, которые были в курсе желания евреев будто бы провести жертвоприношение в далекой пустыне, могли счесть это началом опять же незнакомого им ритуала этого жертвоприношения, а потому спокойно отнеслись на первых порах к обнаруженному отсутствию евреев в городе. В итоге это давало евреям дополнительную фору по времени, чтобы уйти как можно дальше.

В довершение всего, чтобы максимально выиграть время и запутать египтян, Яхве повел евреев не наиболее короткой дорогой, ведущей в «Землю Обетованную», а увел их в пустыню. А чтобы они не заблудились там, он сам и/или его помощники–«ангелы» (скорее всего на летательных аппаратах) выступили в роли проводников.

«Когда же фараон отпустил народ, Бог не повел его по дороге земли Филистимской, потому что она близка; ибо сказал Бог: чтобы не раскаялся народ, увидев войну, и не возвратился в Египет. И обвел Бог народ дорогою пустынною к Чермному морю. И вышли сыны Израилевы вооруженные из земли Египетской…

Господь же шел пред ними днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днем и ночью. Не отлучался столп облачный днем и столп огненный ночью от лица [всего] народа» (Исход, глава 13).

Подобное сопровождение не только вселяло дополнительный энтузиазм в сбежавших евреев, а также укрепляло их доверие к назначенному лидеру (Моисею) и веру в Бога, но и позволяло Яхве с помощниками оперативно среагировать на неизбежную погоню.

Погоня в пустыне и переход через море

Рано или поздно неведение египтян должно было закончиться, и они должны были понять, что их банально обокрали – евреи ушли вовсе не на какое-то разовое мероприятие, а сбежали со всем «взятым на время» серебром и золотом. Вдобавок, и фараон должен был отойти от воздействия «посоха» Моисея и обнаружить, что у него украли «божественное оружие». Все это – куда более весомые причины для погони египтян за сбежавшими евреями, нежели «ожесточение сердца фараона», которое выдвигается в качестве причины такой погони Ветхим Заветом.

«И возвещено было царю Египетскому, что народ бежал; и обратилось сердце фараона и рабов его против народа сего, и они сказали: что это мы сделали? зачем отпустили Израильтян, чтобы они не работали нам?

[Фараон] запряг колесницу свою и народ свой взял с собою; и взял шестьсот колесниц отборных и все колесницы Египетские, и начальников над всеми ими. И ожесточил Господь сердце фараона, царя Египетского [и рабов его], и он погнался за сынами Израилевыми… И погнались за ними Египтяне, и все кони с колесницами фараона, и всадники, и все войско его…» (Исход, глава 14).

Египетская колесница настигла евреев на берегу Чермного (как считается – Красного) моря. И если бы евреи были предоставлены сами себе, их гибели (вместе с планами Яхве) было бы не избежать. Поэтому тут Яхве вынужден был вмешаться в события и задействовать свою мощь. Он пошел не просто ва-банк, но и в открытую…

«И двинулся Ангел Божий, шедший пред станом [сынов] Израилевых, и пошел позади их; двинулся и столп облачный от лица их и стал позади их; и вошел в средину между станом Египетским и между станом [сынов] Израилевых, и был облаком и мраком для одних и освещал ночь для других, и не сблизились одни с другими во всю ночь.

И простер Моисей руку свою на море, и гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь и сделал море сушею, и расступились воды. И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: воды же были им стеною по правую и по левую сторону.

Погнались Египтяне, и вошли за ними в средину моря все кони фараона, колесницы его и всадники его. И в утреннюю стражу воззрел Господь на стан Египтян из столпа огненного и облачного и привел в замешательство стан Египтян; и отнял колеса у колесниц их, так что они влекли их с трудом. И сказали Египтяне: побежим от Израильтян, потому что Господь поборает за них против Египтян.

И сказал Господь Моисею: простри руку твою на море, и да обратятся воды на Египтян, на колесницы их и на всадников их. И простер Моисей руку свою на море, и к утру вода возвратилась в свое место; а Египтяне бежали навстречу [воде]. Так потопил Господь Египтян среди моря. И вода возвратилась и покрыла колесницы и всадников всего войска фараонова, вошедших за ними в море; не осталось ни одного из них.

А сыны Израилевы прошли по суше среди моря: воды [были] им стеною по правую и [стеною] по левую сторону. И избавил Господь в день тот Израильтян из рук Египтян, и увидели [сыны] Израилевы Египтян мертвыми на берегу моря. И увидели Израильтяне руку великую, которую явил Господь над Египтянами, и убоялся народ Господа и поверил Господу и Моисею, рабу Его» (Исход, глава 14).


Переход евреев через море

Переход евреев через море

Каких только аргументов «за» и «против» историчности данного эпизода не встретишь…

Некая команда из американского Национального Центра Атмосферных Исследований и Университета Колорадо в Боулдере даже проводила компьютерное моделирование с целью того, чтобы показать, что сильный ветер при определенных условиях способен раздвинуть воду в месте впадения небольшой реки в морскую лагуну. И даже получила положительный результат, схожий с библейской картиной, – в некоторый момент раздвинутые «компьютерным» ветром «компьютерные» же воды даже схлопнулись обратно. Правда, в этом случае остается важный вопрос – как евреи могли угадать момент, когда это произойдет?..

Я не склонен искать подобные естественные причины столь странного поведения воды и предпочитаю ориентироваться на текст первоисточника, который указывает на несколько важных моментов.

Первый момент. Летательный аппарат богов (читай – НЛО в современном обозначении) перестает ограничиваться исполнением функции «указующего маяка» и перемещается на позицию между евреями и египтянами, предохраняя евреев от нападения.

Второй момент. Яхве с помощью некоего оборудования раздвигает воды для прохода евреев. Судя по произведенному эффекту, речь может идти о каком-то гравитационном воздействии. Возможность подобного воздействия физика не отрицает. А современные НЛО со своими маневрами, напрочь игнорирующими инерционные и гравитационные перегрузки, демонстрируют наглядно, что пилоты этих аппаратов вполне овладели технологией такого воздействия на гравитацию.

То же, что на раздвигание вод потребовалось некоторое вполне ощутимое время, работает как раз на реальность произошедшего – сколь ни мала была водная перемычка (евреи за ночь все успели перейти на другой берег), и сколь мощное ни было задействованное оборудование, оно все-таки имело ограниченные возможности.

Третий момент. Когда египтяне бросились в погоню за евреями в образовавшийся проход, летательный аппарат богов вновь вмешивается в происходящее и мешает египтянам. Каким именно образом – не уточняется, но описание воздействия со стороны НЛО, приводящего в замешательство людей и животных, тоже ныне встречается.

Четвертый момент. Когда евреи заканчивают свой переход, Яхве (или его помощники) выключает оборудование, раздвигавшее воду. Результат – египтяне, зашедшие в образовавшийся проход гибнут.

Абсолютно все – в рамках возможного и не запрещенного физикой, хоть и еще недоступного нам. Ну так цивилизация богов оставила после себя немало следов того, что она обладала технологиями, которые нам и ныне еще недоступны.

А Моисей, простирающий руку над водой (хоть пустую, хоть с «посохом») тут явно совершенно «не при делах» – с таким же успехом он мог бы и произнести слова «крекс-пекс-фекс». Просто Яхве попутно дал ему возможность еще раз укрепить авторитет лидера и вождя…

Этот эпизод некоторые библеисты используют для того, чтобы оспаривать соотнесение Исхода с правлением Рамзеса II. Их возражение при этом сводится к тому, что библейский фараон будто бы погиб в этом эпизоде, а Рамзес II правил долго и умер своей смертью, и археологами даже найдена его мумия.

Между тем сам Ветхий Завет о смерти фараона не говорит ничего. Согласно тексту, фараон вроде бы действительно не только посылает в погоню за евреями свое войско, но и принимает личное участие в погоне. Однако в том же тексте нет ни слова о том, чтобы фараон также принимал личное участие в попытке прохода египтян вслед за евреями между раздвинутыми водами. Как нет ни слова о том, что фараон будто бы погиб в сомкнувшихся водах Чермного моря.

Более того, текст ничего не говорит о том, чтобы абсолютно все египетское войско, бросившееся изначально в погоню по пустыне, пустилось в переход моря. Между тем, по простой логике, части войска разумно было бы остаться на берегу. И Рамзес II, будучи весьма искушенным в военных действиях полководцем, должен был понимать реальные риски, а потому остаться вместе с частью войска на берегу, пустив в погоню по дну моря лишь авангард, которому и суждено было погибнуть. Ветхий Завет сообщает же лишь о гибели всех до одного «египтян, вошедших в море» вслед за евреями, но ничего не говорит о египтянах, которые в море не вошли…

Так что соотнесению Исхода со временем правления Рамзеса II абсолютно ничего в данном случае не мешает. Фараон вполне мог остаться жив в данном эпизоде, благополучно вернуться назад в свою новую столицу и дожить до глубокой старости, как о том сообщают исторические документы и найденная археологами мумия.

В том же, что в исторических документах периода его правления не осталось никаких описаний, связанных с бегством евреев, нет ничего удивительного. Какой же фараон будет «хвастаться» своими неудачами, да еще и такими?.. Или какой египтянин будет описывать, как его надули какие-то «хапиру», обманом умыкнувшие его серебро и золото?..

В периоде правления Рамзеса II вообще есть немало внушительных «пробелов», события в течение которых не отразились ни в каких известных исторических документах. И историков это нисколько не смущает…

Источник: http://lah.ru Смотрите также Часть первая Часть вторая Часть третья

Добавил:Всеволод Гордиенко Дата:2016-09-24 Раздел:История