Меню

Происхождение цивилизаций, часть четвертая

Общественное устройство шумерской цивилизации

От письменных артефактов Индской цивилизации сохранилось весьма ограниченное количество текстов, которые сами по себе весьма коротки и до сих пор не поддаются расшифровке. Поэтому об обществе этой цивилизации, его устройстве и функционировании мы знаем крайне мало – да и то, что знаем, представляет собой по большей части лишь наше собственное толкование археологических данных.

В отличие от Индской цивилизации, со времен Древнего Шумера до нас дошли сотни тысяч различных надписей и документов, которые специалистам довольно давно уже удается переводить. И хотя порой эти переводы не бесспорны, они позволяют составить достаточно полное представление об общественном устройстве и жизни шумерского общества. При этом в данном случае мы имеем возможность опереться именно на «показания очевидцев» в лице самих шумеров, а не только лишь на косвенные указания материальных останков этой древней цивилизации.

Что же в целом представляло собой древнее шумерское общество?..Воспользуемся тем, что констатируют ныне историки. Однако в отличие от сторонников диалектико-материалистического подхода не будем ограничиваться только классовой структурой Древнего Шумера и посмотрим более внимательно не на формальные, а на реальные особенности отношений собственности – то есть будем обращать внимание не на то, кем кто формально числится в качестве владельца средств производства (в том числе и земли), а прежде всего на то, кто реально ими распоряжается, как происходит распределение материальных благ, и кто именно это распределение контролирует…

государство аккад
«Археологические исследования и клинописные тексты подтверждают, что в центре каждого шумерского города находился «священный участок» (теменос), специально огороженное, выделенное из общей застройки место, где были сосредоточены храмы наиболее почитаемых богов городской общины и дворец правителя. Вокруг теменоса группировались кварталы жилых домов основной массы горожан» (В.Гуляев «Шумер, Вавилон, Ассирия: 5000 лет истории»).

«Центром каждого шумерского города был храм главного городского божества. Верховный жрец храма стоял и во главе администрации нома, и во главе ирригационных работ. Храмы имели обширное земледельческое, скотоводческое и ремесленное хозяйство, которое позволяло создавать большие запасы хлеба, шерсти, тканей, каменных и металлических изделий, что постоянно дополнялось приносимыми богу жертвами. Ценности, которые скапливались на храмовых складах, служили, во-первых, запасным фондом для всей общины на случай неурожая или войны; во-вторых, обменным фондом для международной торговли; в-третьих, для жертвоприношений; в-четвертых, для содержания служебного и рабочего персонала храма. В храмах впервые появляется письменность, создание которой было вызвано нуждами хозяйственного учета и учета жертв. Месопотамский ном, город и храм являются теми основными структурно-территориальными подразделениями, которые впоследствии станут, так сказать, действующими лицами политической истории Шумера…

Из самых ранних пиктографических текстов, дошедших из храма в городе Уруке и дешифрованных А.А.Вайманом, мы узнаем о содержании древнего шумерского хозяйства. Нам помогают сами знаки письма, которые в то время еще ничем не отличались от рисунков. В большом количестве встречаются изображения ячменя, полбы, пшеницы, овец и овечьей шерсти, финиковой пальмы, коров, ослов, коз, свиней, собак, разного рода рыб, газелей, оленей, туров и львов. Понятно, что растения культивировались, а из животных одних разводили, а на других охотились. Из предметов быта особенно часты изображения сосудов для молока, пива, благовоний и для сыпучих тел. Были также специальные сосуды для жертвенных возлияний. Рисуночное письмо сохранило для нас изображения металлических орудий и горна, прялок, лопат и мотыг с деревянными рукоятями, плуга, саней для перетаскивания груза по заболоченным местам, четырехколесных повозок, канатов, рулонов ткани, тростниковых ладей с высоко загнутыми носами, тростниковых загонов и хлевов для скота, тростниковых эмблем богов-предков и многого другого. Существует в это раннее время и обозначение правителя, и знаки для жреческих должностей, и специальный знак для обозначения раба. Все эти ценнейшие свидетельства письменности указывают, во-первых, на земледельческо-скотоводческий характер цивилизации с остаточными явлениями охоты; во-вторых, на существование в Уруке большого храмового хозяйства; в-третьих, на наличие в обществе социальной иерархии и отношений рабовладения. Данные археологических раскопок свидетельствуют о существовании на юге Двуречья ирригационной системы двух видов: бассейнов для накопления вод весеннего паводка и магистральных каналов большого протяжения с постоянными узлами плотин» (В.Емельянов, «Древний Шумер. Очерки культуры»).

Каким бы странным это ни казалось, но все указывает на полностью сформированное общество уже на самых ранних этапах шумерской цивилизации. Более того, структура этого общества и общие принципы взаимодействия разных его групп практически не меняются очень длительное время – фактически на всем протяжении существования шумерской цивилизации как таковой (за исключением лишь самого последнего этапа, который, строго говоря и вопреки мнению историков, уже нельзя относить к шумерской истории – но об этом далее). Это входит в противоречие с представлениями диалектико-материалистического подхода, однако настолько однозначно следует из доступных древних текстов, что историки вынуждены констатировать данный факт.

«...уже в самых ранних пиктографических текстах из Урука и Джемдет-Насра существуют знаки для обозначения управленческих, жреческих, воинских и ремесленных должностей. Стало быть, никто ни от кого не отделялся, и люди разного общественного предназначения жили в самые первые годы существования древнейшей цивилизации» (В.Емельянов, «Древний Шумер. Очерки культуры»).

На мой взгляд, особо показательно положение ремесленников и торговцев. Согласно логике диалектико-материалистического подхода, соответствующие группы населения должны были естественным образом сформироваться при разделении различных форм труда и обладать определенной степенью самостоятельности, хотя и сохранять при этом тесные связи с общиной (из которой они якобы выделились). Однако в Древнем Шумере все обстояло принципиально иначе.

«Ремесло и торговля в Шумере развились очень рано. Древнейшие списки имен храмовых ремесленников сохранили термины для обозначения профессий кузнеца, медника, плотника, ювелира, шорника, кожевенника, гончара, ткача. Все ремесленники были храмовыми работниками и получали за свой труд как натуральные выдачи, так и дополнительные наделы земли. Однако на земле они работали редко и с течением времени утратили с общиной и земледелием всякую реальную связь. Известны из древнейших списков и торговые агенты, и корабельщики, перевозившие товары по Персидскому заливу для торговли в восточных странах, но они также работали на храм. К особой, привилегированной части ремесленников относились писцы, работавшие в школе, в храме или во дворце и получавшие за свой труд большие натуральные выдачи» (В.Емельянов, «Древний Шумер. Очерки культуры»).

Ремесленники и торговцы в Древнем Шумере – вовсе не самостоятельно возникшие из общины группы населения, постепенно выделившиеся со своим скарбом и специфическим инвентарем из общей массы общинников. Они являются всего лишь своеобразными «работниками храма». Сырье для изготовления ремесленных изделий хранится в храмовых кладовых и выдается ремесленникам служителями храма, которые забирают готовые изделия, поступающие вновь в храмовые кладовые. Инструменты и рабочий инвентарь принадлежат не ремесленникам, а храму. Ремесленники фактически являются всего лишь работниками храма, получающими за свою работу натуральную оплату в виде части урожая.

(Любопытно, что земледельцы, обрабатывающие земли храма, получают необходимые для работы орудия труда, которые опять-таки принадлежат храму.)

То, что по привычке историки называют «товаром», также принадлежит храму, а вовсе не торговцу, который лишь получает от храма «товар» для доставки в некий другой пункт и обмена данного «товара» на другой. За свои хлопоты торговец вознаграждается вовсе не долей прибыли от совершенной сделки (как это происходит у привычных нам торговцев), а как и шумерский ремесленник, получает свой «натуральный паек» от храма. По сути, шумерский торговец – тот же ремесленник, только его «ремеслом» является транспортировка и обмен «товара». При этом труд торговцев оплачивался очень хорошо, и они занимали довольно значимое положение в обществе, но сути имущественных отношений это не меняет.

Подобное положение ремесленников и торговцев уже не просто не согласуется с диалектико-материалистическим подходом, а в корне противоречит ему!..

(Заметим попутно, что ситуация имеет много схожего с тем, что мы могли наблюдать в период «развитого социализма» в нашей стране, когда практически все трудились за зарплату, размеры которой практически не зависели от результатов работы, а для работы использовали средства производства, которые реально работникам не принадлежали. При этом система «развитого социализма» вовсе не возникла в результате естественного развития общественных отношений, а была волюнтаристическим образом «внедрена сверху» по идеологическим соображениям «строителей коммунизма», так что решающими в ее формировании были не объективные, а субъективные факторы.)

Диалектико-материалистический подход также не в состоянии объяснить, каким образом уже на самых ранних стадиях шумерского общества внушительная часть земли оказывается в собственности храма. По каким соображениям первобытной общине в ходе ее разложения пришло бы в голову отдать землю-кормилицу в распоряжение служителей храма?.. Какие мотивы двигали бы при этом членами и руководством общиной?.. Никакие рассуждения о религиозно-культовых предрассудках древнего общества не дают на эти вопросы сколь-нибудь вразумительного ответа...

При этом можно заметить, что опять же с самых ранних этапов земля не просто находится в собственности храма – ее использование организовано оптимальным (!) образом для обеспечения функционирования всего храмового хозяйства в целом. Никакого периода «отладки и настройки» хозяйственного механизма нет – все появляется вдруг в уже готовом виде, как будто жрецы уже заранее знают, как нужно организовывать работы.

«Из Лагаша до нас дошло гораздо больше документов и надписей этого периода, чем из других городов Нижней Mecoпотамии. Особенно важен дошедший архив храмового хозяйства богини Бабы. Из этого архива мы узнаем, что храмовая земля делилась на три категории: 1) собственно храмовая земля ниг-эна, которая обрабатывалась зависимыми земледельцами храма, а доход с нее шел отчасти на содержание персонала хозяйства, но главным образом составлял жертвенный, резервный и обменный фонд; 2) надельная земля, состоявшая из участков, которые выдавались части персонала храма – мелким администраторам, ремесленникам и земледельцам; из держателей таких наделов набиралась и военная дружина храма; нередко надел выдавался на группу, и тогда часть работников считалась зависимыми «людьми» своего начальника; наделы не принадлежали держателям на праве собственности, а были лишь формой кормления персонала; если администрации почему-либо было удобнее, она могла отобрать надел или вовсе не выдавать его, а довольствовать работника пайком; только пайком обеспечивались рабыни, занятые ткачеством, прядением, уходом за скотом и т.п., а также их дети и все мужчины-чернорабочие: они фактически были на рабском положении и нередко приобретались путем покупки, но дети рабынь впоследствии переводились в другую категорию работников; 3) издольная земля, которая выдавалась храмами, по-видимому, всем желающим на довольно льготных условиях: некоторая доля урожая должна была держателем участка такой земли уступаться храму» (И.Дьяконов, «Города-государства Шумера»).

Следует, однако отметить, что термин «собственность храма» является уже современным, а в Древнем Шумере такого понятия просто не было. Шумеры считали, что земля, урожай с нее, ремесленные изделия, товары и прочее принадлежали вовсе не храму, а богу!.. Это было «собственностью бога»!.. Ремесленники и торговцы работали на бога, а не на храм или его служителей (которые сами при этом служили богу)!..

Для современного историка, который придерживается диалектико-материалистического подхода, в этой «терминологической тонкости» нет ничего важного, поскольку эти понятия для него являются чуть ли не синонимами. Однако подмена «собственности бога» на «собственность храма» возможна лишь для варианта абстрактных, выдуманных богов. В случае же когда под богами понимаются вполне реальные и материальные представители высоко развитой цивилизации, представления шумеров о принадлежности их земли, продуктов труда и самих людей не храмам, а именно, богам приобретают совсем иной, вполне конкретный смысл.

Но историки не рассматривают богов в качестве реальных сущностей, поэтому их совершенно не устраивает буквальное восприятие показаний очевидцев (то есть сами шумеров). В результате им приходится идти на различные ухищрения, пример которых дает следующая цитата.

«Поскольку все хозяйственные архивы раннего Шумера дошли до нас из храмов, в науке возникла и укрепилась мысль о том, что и сам шумерский город был городом-храмом и что вся земля в Шумере принадлежала исключительно жречеству и храмам. На заре шумерологии эту мысль высказал немецко-итальянский исследователь А.Даймель, а во второй половине двадцатого столетия [н.э.] его поддержал А.Фалькенштейн. Однако из работ И.М.Дьяконова стало ясно, что, помимо храмовой земли, в шумерских городах существовала еще земля общины, причем этой общинной земли было значительно больше. Дьяконов подсчитал численность городского населения и сравнил его с численностью храмового персонала. Затем он точно так же сравнил общую площадь храмовых земель с общей площадью всей земли Южного Двуречья. Сравнения получились не в пользу храма. Оказалось, что шумерская экономика знала два основных сектора: хозяйство общины (уру) и хозяйство храма (э). О внехрамовой общинной земле, кроме числовых соотношений, говорят также и документы о купле-продаже земли, совершенно проигнорированные сторонниками Даймеля» (В.Емельянов, «Древний Шумер. Очерки культуры»).

Посмотрим чуть внимательней на драматургию в приведенной цитате.

Первым предложением факт принадлежности земли храмам (то есть богам) мимоходом, но весьма категорично приравнен всего лишь к иллюзии, якобы возникающей из-за принадлежности большинства документов именно к храмовой отчетности. Этим сразу же создается атмосфера недоверия к выводам исследователей, упоминаемых во втором предложении. И в противовес этим выводам выставляются – сразу в качестве чуть ли не установленной истины – некие «подсчеты Дьяконова», которые гораздо больше похожи на простое жонглирование высосанными из пальца цифрами.

Во-первых, количество крестьян всегда много больше количества феодалов, но отсюда вовсе не следует, что в экономике средневековой Европы крестьянские наделы играли более важную роль, нежели земля феодала, поэтому сравнение Дьяконовым численности населения и храмового персонала не говорит на деле ни о чем. А во-вторых, храмовые земли нужно сравнивать по площади не со всей территорией Южного Двуречья, а лишь с площадью именно плодородной земли, коей было не так уж и много (о природных условиях региона – см. ранее).

В результате этого грубого и неприкрытого манипулирования данными историки вроде бы получают вывод о центральной роли некоего «общинного хозяйства» в шумерском обществе. Но так ли это на самом деле?..

«Представители общинной знати (в том числе и жрецы) наделов на земле храма или вообще не имели, или располагали лишь небольшими наделами, преимущественно на земле возделывания. Из документов купли-продажи мы знаем, что эти лица, как и родичи правителя, имели большие земельные владения, получаемые непосредственно от общины, а не от храма.

О существовании внехрамовой земли сообщают самые различные типы документов, относимые наукой к договорам купли-продажи. Это и глиняные таблички с лапидарной констатацией основных аспектов сделки, и надписи на обелисках правителей, где сообщается о продаже царю больших земельных наделов и описывается сама процедура сделки. Для нас, несомненно, важны все эти свидетельства. Из них выясняется, что внехрамовой землей владела большесемейная община. Под этим термином подразумевается коллектив, связанный общностью происхождения по отцовской линии, общностью хозяйственной жизни и земельного владения и включающий более чем одну семейно-брачную ячейку. Такой коллектив возглавлялся патриархом, который и организовывал процедуру передачи земли покупателю. Эта процедура состояла из следующих частей: 1. ритуал совершения сделки – вбивание колышка в стену дома и возливание масла рядом с ним, передача покупателю жезла как символа продаваемой территории; 2. уплата покупателем цены земельного участка в ячмене и серебре; 3. приплата за покупку; 4. «подарки» родственникам продавца и малоимущим членам общины» (В.Емельянов, «Древний Шумер. Очерки культуры»).

Уцепившись за подобные договора, которые дают хоть что-то согласующееся с представлениями диалектико-материалистического подхода, историки успокоились, упустив из виду целый ряд очень важных моментов.

Во-первых, плата за землю (в продуктах или в меди) в таких договорах была очень низкой, если не сказать символической. Это явное несоответствие между договорной ценой и реальной стоимостью основного средства производства (то есть земли) даже породило у историков версию, что после определенного периода времени «покупатель» должен был возвращать участок домашней общине первоначальных хозяев (хотя никаких актов подобного возврата земли по истечении срока «покупки» среди древних текстов не зафиксировано, как не зафиксировано вообще каких-либо сроков действия прав «покупателя»).

Между тем сами древние шумеры считали, что вся земля в конечном счете принадлежит богам, а следовательно никакого права собственности (в привычном нам смысле этого слова) на землю люди не имеют. И скорее всего речь в договорах шла не о продаже земли как таковой или праве собственности на нее (в современном понимании таких сделок), а лишь о передаче прав управления работами на этой земле.

А во-вторых, нигде ни единым словом не упоминаются какие-либо документы, которые касались бы вопросов управления общинной землей, ее обработки и распределения полученного с нее урожая самими общинниками. При огромнейшем количестве всевозможных хозяйственных документов это по меньшей мере странно. Все, что можно встретить по этому поводу, относится к передаче всех функций управления общинной землей некоему лицу, носящему титул «эн» или «энси» (господин, обладатель, правитель). Именно на него возлагались обязанности по регулированию всей общественной жизни – в том числе и по организации работ на земле.

Эн сочетал в себе функции военного вождя, градоначальника и председателя парламента. Эн и его люди по традиции должны были спрашивать разрешения на свои действия у народного собрания, состоявшего из «юношей города» и «старцев города». Однако даже не получив одобрения собрания или получив его лишь у одной из палат, правитель мог все же решиться на свое рискованное предприятие. Впоследствии роль народного собрания постепенно вообще сошла на нет.

«Кроме должности градоправителя, известен из шумерских текстов и титул lugal – «большой человек», в разных случаях переводимый или как «царь», или как «хозяин». И.М.Дьяконов в своей книге «Пути истории» предлагает переводить его русским словом «князь». Титул этот впервые появляется в надписях правителей города Киша, откуда он, вполне возможно, и пошел. Первоначально это был титул военного вождя, который выбирался из числа энов верховными богами Шумера в священном Ниппуре (или в своем городе при участии ниппурских богов) и временно занимал положение хозяина страны с полномочиями диктатора. Но впоследствии царями становились не по выбору, а по наследству, хотя при интронизации все еще соблюдали старый ниппурский обряд. Таким образом, один и тот же человек одновременно был и эном какого-то города, и лугалем страны, поэтому борьба за титул лугаля шла во все времена истории Шумера...

Крупные должностные лица номового государства, включая жрецов и самого правителя, получали весьма значительные имения по своей должности. На них работали их зависимые «люди», точно такие же, как и на храмовой земле. Не совсем ясно, считались ли такие земли принадлежащими к государственному фонду и находящимися лишь в пользовании должностных лиц или же их собственностью. По всей видимости, это было недостаточно ясно и самим лагашцам» (В.Емельянов, «Древний Шумер. Очерки культуры»).

За всем этим довольно отчетливо просматривается две различные (хотя во многом и схожие) подсистемы единой системы управления – храм и царский двор. Царь (эн или лугаль) не занимается работами на земле. Точно так же, как это имело место в храмах, в системе царского двора работы и обязанности раздавались вместе с наделами – только в данном случае распределялась не храмовая, а «общинная» земля (переданная или «проданная» царю). Сходство двух подсистем прослеживается вплоть до ремесленников и торговцев, которые также со временем появляются при царских дворах (с сохранением таких же отношений, что и при храмах).

Любопытно, что при достаточно развитой ремесленной деятельности и торговле и при явно имевшей место сильной дифференциации общества частной собственности как таковой на ранних этапах Древнего Шумера просто не было. Более того, вся система общественных отношений и законодательство не способствовали развитию института частной собственности, а... тормозили ее!.. Ситуация меняется лишь на более поздних этапах, когда шумерское общество испытывает серьезные изменения, о которых речь пойдет позднее...

Но зачем могла бы понадобиться такая система общества с практически дублирующими друг друга параллельными подсистемами управления?.. В рамках диалектико-материалистического подхода ответа на этот вопрос нет, поскольку в этом случае одна подсистема оказывается просто-напросто лишней. А вот с позиций версии реальности древних богов (представителей высоко развитой цивилизации) ответ напрашивается сам собой – храмовая подсистема была нацелена на обслуживание и снабжение богов, а главным назначением подсистемы царского двора было обеспечение функционирования самого шумерского общества. Таким образом данные подсистемы не конкурировали между собой, а гармонично дополняли друг друга, исполняя разные (!) функции в шумерском обществе.

Впрочем, большой разницы между двумя подсистемами управления жители Древнего Шумера не видели, на что косвенно указывает тот факт, что в те далекие времена жрецы были практически государственными служащими и не отделялись от основной массы общинников. В шумерском языке нет даже обобщающего слова для обозначения всех культовых должностей – выделяют умастителя, очистителя, окропителя, облачителя статуй, изгонителя злых духов и другие должности, но нет как такового слова «жрец». И это (с позиции представлений древних шумеров) вполне понятно, ведь все они – и жрецы, и общинники, и правители – должны были служить богам...

Любопытно, что в текстах, относящихся к раннему периоду, ничего не говорится о том, каким образом определялась кандидатура на роль главного жреца храма. По самым простым соображениям можно предположить, что главный слуга бога (управляющий всеми остальными слугами) назначался на эту должность самим богом. При этом данную фразу следует воспринимать буквально, ведь боги – не выдумка, а реальные представители высоко развитой цивилизации.

Гораздо больше сведений в древних текстах о руководителе второй подсистемы, хотя и здесь есть некоторые разногласия среди историков.

«Неясным остается и вопрос о процедуре выборов. Царские надписи досаргоновской эпохи, дошедшие до нас из Лагаша, указывают одновременно на наследование престола и на выборы...

Царя выбирает собрание свободных взрослых мужчин, число которых в различных текстах варьируется, но всегда кратно 60 (3600, 36000, 216000). В надписях упоминается обряд передачи избраннику богами всех лучших качеств, атрибутов власти и, кроме того, нового имени...

Документы из архивов горда Шуруппака (XXVI в.) показывают, что в этом городе люди правили по очереди, причем правитель менялся ежегодно. Каждая очередь, по-видимому, падала по жребию не только на то или иное лицо, но и на определенный территориальный участок или храм» (В.Емельянов, «Древний Шумер. Очерки культуры»).

Это порой преподносится некоторыми историками в качестве чуть ли не образца народной демократии, а выборы представляются в этом случае абсолютно свободными, предоставляющими шанс любому стать царем. Но так ли это?..

Достаточно очевидно, что для управления большими массами общинников, для организации их на совместные ирригационные и строительные работы, для управления войском и тому подобных действий кандидат на роль царя должен был обладать соответствующими способностями и навыками. Так что простой очередности или слепого жребия скорее всего не было, а круг кандидатур для голосования был весьма ограничен. И косвенно на это указывает то, что помимо выборов упоминается и наследование престола – ведь сыновья в семье царя могли заранее воспитываться и готовиться к роли управленцев.

Более того, избранный (или наследовавший) кандидат оставался всего лишь кандидатом. Правителем он становился только после утверждения его богом Энлилем, храм которого располагался в Ниппуре. Цари и правители даже похвалялись, что получили власть над той или иной страной от самого Энлиля, что это Энлиль ниспослал им процветание и победу над врагами. Именно Энлиль «называл имя царя», «вручал ему скипетр» и «взирал на него благосклонным взглядом».

Впрочем, и тут были варианты.

«На первый вопрос истории шумерского права – вопрос о процедуре назначения лугалей – до сих пор нет однозначного ответа. В науке устоялось мнение, согласно которому каждый лугаль избирался в священном городе Ниппуре. Но старошумерские царские надписи нередко сообщают о даровании царской власти родными богами энси в его собственном городе. Отсюда можно сделать вывод о неверности утвердившегося мнения насчет Ниппура. Но не стоит спешить с выводами. Например, если взять надписи правителя Лагаша Энметены, избранного царем, то можно встретить такие формулы: «Высокий скипетр определения судьбы Энлиль от Ниппура Энметене даровал»; «Когда Нанше Энметене царскую власть (над) Лагашем даровала...». Здесь мы видим, казалось бы, взаимоисключающие положения: царская власть даруется и богиней-покровительницей династии в месте проживания энси, и владыкой Ниппура Энлилем. На самом же деле это может означать, что утверждение в царском достоинстве проходило в два этапа: сперва по месту проживания кандидата, а затем уже на съезде всех богов и правителей в священном Ниппуре» (В.Емельянов, «Древний Шумер. Очерки культуры»).

Остается лишь отметить, что процедура выборов с последующим утверждением царя была даже выгодна богам, поскольку общинники неизбежно более сговорчиво подчинялись требованиям утвержденного лугаля в том случае, когда они сами выдвигали его (путем выборов) на должность своего правителя.

Календарь земледельца

При описании достижений древних шумеров историки любят приводить в пример так называемый «Календарь земледельца», посвященный детальному описанию сельскохозяйственных работ. Не будем нарушать эту традицию и воспользуемся тем вариантом, который приводится в книге Сэмюэля Крамера «История начинается в Шумере».

Текст «Календаря земледельца» был собран и составлен более чем из десятка клинописных табличек и фрагментов, датируемых началом II тысячелетия до нашей эры, однако никто из исследователей не сомневается в том, что истоки его уходят во времена Древнего Шумера.

Данный документ состоит из более ста строк и представлен в форме советов, которые знающий земледелец дает своему сыну. Советы явно направлены на то, чтобы обработанное соответствующим образом поле дало максимальный урожай.

«Во время оно землепашец поучал своего сына. Когда ты начнешь заниматься своим полем (приступишь к его возделыванию), зорко следи за шлюзами плотин, рвов и запруд, (чтобы), когда ты затопишь поле, уровень воды не поднялся слишком высоко. Когда ты спустишь с поля воду, следи за тем, чтобы пропитанная водой земля сохранила нужное тебе плодородие.

Пусть волы с обвязанными копытами топчут его для тебя, (и) после того как сорняки будут вытоптаны (ими) (и) поверхность поля выровнена, подровняй его окончательно маленькими мотыгами, весящими (не более чем) две трети фунта каждая. (Исполнив это), заставь работника разбить мотыгой следы копыт для тебя (и) разровнять их. Заровняй рытвины бороной, и пусть он обойдет все четыре стороны поля с мотыгой» (строки 1-12).

Строки с 13 по 21 посвящены периоду, когда поле просыхает. Это время следует использовать на то, чтобы подготовить инвентарь к последующим работам. Готовить инвентарь должны некие лица, «послушные тебе», что Крамер переводит как «домочадцы», хотя из самой сути фразы следует, что здесь подразумеваются не столько члены семьи, сколько слуги и подчиненные работники. В пользу именно такой трактовки говорит и то место в этих строках, где особо подчеркивается необходимость привести в порядок бичи, стрекала и другие средства «дисциплинарных взысканий», предназначенные заставлять усердно трудиться как скотину, так и людей.

Этот небольшой «штрих» показывает, что работа на полях была далека от добровольного труда свободных общинников и подразумевала неизбежность определенной системы принуждения.

«Когда твое поле будет снабжено всем необходимым, зорко следи за работами. Когда подпряжешь второго быка к плугу – если один бык подпряжен к другому, то они напашут больше по сравнению с (обычным) – заставь их… один буру; они сделают для тебя… подобно урагану, так что три гура ячменя будут посеяны на одном буру.

Средства к существованию дает плуг! (Таким образом) обработав поле плугом бардиль – (да), плугом бардиль, (а потом) обработав его плугом шукин, повтори (процесс). После того как его (поле) проборонили (и) трижды разровняли граблями и мелко раздробили комья земли молотком, пусть рукоятка твоего бича поможет тебе. Будь нетерпим к лени. Стой над ними (работниками) во время их работы (и) не допускай остановки. Не (отвлекай) работающих в поле. Раз они должны работать в течение десяти (дней) днем и при свете звезд, все их силы должны быть положены на работу в поле (и) они не должны прислуживать тебе» (строки 22–40).

Как легко заметить, здесь опять упоминаются некие работники, находящиеся в подчинении у того, к кому обращен «Календарь». И трудиться в этот важный для будущего урожая период времени они должны на пределе своих сил, поэтому землепашцу запрещается отвлекать их на что-либо иное. Однако некоторую (видимо, наиболее ответственную работу) землепашец должен выполнить все-таки непосредственно сам.

«Когда ты приступаешь к возделыванию поля, пусть твой плуг поднимет для тебя стерню. Оставь свой «закрыватель рта» на плуге… (и) повесь свой…. на тонкий гвоздь. Установи отвал плуга, проложи борозды – восемь борозд проложи на одном гаруше. Чем глубже борозда, тем выше вырастет на ней ячмень» (строки 41–47).

Затем можно приступить непосредственно к севу. Сев производится одновременно с пахотой, при помощи плуга со специальным приспособлением, через которое семена попадают в борозды. Здесь следуют очень четкие и однозначные указания по деталям сева.

«Когда ты приступаешь к пахоте поля, не спускай глаз с человека, который будет бросать семена ячменя в землю. пусть он бросает семена на одинаковую глубину в два пальца (и) высеивает по одному шекелю ячменя на каждый гаруш».

Если семена не попадают достаточно глубоко, землепашец должен переменить лемех – «язык плуга». При этом упоминается целый ряд различных видов борозд (часть из которых не переведена), которые следует проводить плугом в разных ситуациях.

«(Потом) пусть уничтожат все комья, все возвышенные места перепахают бороздами (и) все впадины перепахают мелкими бороздами. (Все это) хорошо повлияет на всходы» (строки 48–63).

Все эти тщательные инструкции направлены на то, чтобы обеспечить семенам наилучшие условия для прорастания и дальнейшего роста – задаются нормы расхода семян по площади, глубина их засева, а также указаны способы создания необходимой степени разрыхления почвы (для получения семенами достаточного количества воздуха).

«После того как молодые побеги пробьются сквозь (поверхность) земли», земледельцу следует вознести молитву богине Нинкилим, покровительнице полевых мышей и прочих вредителей, дабы они не попортили всходы. Земледелец должен также отгонять от поля птиц.

Когда ячмень подрастет и сравняется с узкой нижней частью борозды, это значит, что наступило время для его полива. Когда ячмень «стоит высоко, словно (солома) циновки в середине лодки», наступает время для второго полива. В третий раз земледельцу предлагается полить «царский» ячмень – то есть ячмень, достигший полной высоты. Если при этом земледелец увидит, что влажные зерна ячменя начинают краснеть, это означает появление опасной болезни (самана), которая может погубить урожай. Если же ячмень в хорошем состоянии, земледелец должен полить его в четвертый раз; тем самым он увеличит урожай примерно на десять процентов.

«Когда подойдет время уборки урожая, не давай ячменю склониться под собственной тяжестью, (а) начинай его жать в момент его (полной) силы. Жнец, вязальщик снопов и тот, кто (складывает снопы), – эти трое (работающие вместе) снимут для тебя урожай. Собиратели колосьев не должны наносить тебе ущерба; они не должны раздирать снопы. Пусть земля твоя в каждый день уборки урожая, как «в дни нужды», дает хлеб насущный детям и собирателям колосьев, согласно их числу [по-видимому, имеется в виду, что земледелец должен оставить на поле некоторое количество колосков для нуждающихся детей и подбирающих колосья], (и) разреши им спать (на твоем поле) как (на открытой) болотистой местности. (Если ты исполнишь это), твой бог будет всегда милостив к тебе. После того как ты получишь…. не…., (а) поджарь (немного) сжатого ячменя (для того, чтобы) люди каждый день возносили за тебя «молитву сжатого ячменя»» (стр. 73–86).

Молотьба, которая начинается сразу же после уборки урожая, производится в два приема. Сначала (пять дней подряд) по колосьям возят взад и вперед повозку, а потом молотилку в виде салазок, сделанную из брусчатых перекладин и зубьев, которые привязываются ремнями и скрепляются битумом. Они предназначены для «открывания ячменя». При этом автор текста советует землепашцу перед молотьбой накормить быков до отвала, чтобы их не мучил вкусный запах свежего зерна.

Полный цикл работ завершается процессом веяния ячменя.

«Когда ты сгребешь ячмень в кучу, прочти «молитву (еще) не очищенного ячменя». Когда приступаешь к веянию ячменя, обрати внимание на людей, которые будут поднимать ячмень. Его должны поднимать два «поднимателя ячменя». В день, когда приступаешь к очистке ячменя, разложи ячмень на настиле (и) прочти молитву вечером и ночью. (Потом) «отдели» ячмень (от мякины) как бы (с помощью) сильного ветра, (и) «освобожденный» ячмень будет убран для тебя» (строки 100–108).

Легко заметить, что текст «Календаря земледельца» обращен не к обычному труженику поля, а к человеку, который отвечает за организацию работ на вверенном ему участке земли. При этом он должен был не только контролировать труд других, но и давать им четкие указания, когда чем что надо делать. Так что это и бригадир, и агроном в одном лице. Можно назвать его и фермером, если проводить какие-то параллели с современностью. Но в любом случае это вовсе не рядовой земледелец, так что принятое название «Календарь земледельца» не совсем корректно.

Более того.

«...не удивительно, что шумерские учителя составили «Календарь земледельца», в который входили разнообразные советы, призванные помочь земледельцу в проведении всех полевых работ, начиная с затопления поля в мае-июне и кончая веянием зерна, созревавшего в апреле-мае следующего года» (С.Крамер, «История начинается в Шумере»).

Во-первых. То, что Крамер называет «советами», в действительности является очень четкой и довольно жесткой регламентацией работ. Такая регламентация действительно была необходима, поскольку ирригационное земледелие в Междуречье было довольно сложной отраслью хозяйства, и любая ошибка или недосмотр в обработке земли и уходе за посевами, нарушение сроков или технологии сбора урожая могли свести на нет все усилия по созданию и поддержанию в рабочем состоянии огромной ирригационной системы, что в конечном счете привело бы к неурожаю и голоду. И здесь уж не до «советов» (которым их получатель волен следовать или нет) – тут выдаются однозначные инструкции, которые требуется исполнять неукоснительно!..

А во-вторых, возникает вопрос о том, кого понимать под словом «учителя», которые составили эти инструкции.

Историки, конечно же, полагают, что «Календарь земледельца» является результатом обобщения большого практического опыта самими жителями Древнего Шумера и создан ими для передачи этого опыта следующим поколениям. Однако, во-первых, никаких признаков более ранних «недоработанных» вариантов «Календаря» не найдено (а их наличие как раз наиболее логично ожидать в случае постепенного накопления эмпирического опыта). А во-вторых, в конце текста прямо указан его автор – бог Нинурта, сын Энлиля (согласно шумерским преданиям, Нинурта был «верным земледельцем Энлиля»).

И именно этой версии максимально соответствуют все детали и нюансы, связанные с «Календарем земледельца». За текстом просматривается очень глубокое знание соответствующей сферы хозяйствования – такое, каким обладала цивилизация богов. Никаких недоработанных вариантов текста не обнаружено, поскольку их и не было – цивилизация богов обладала достаточным уровнем знаний, чтобы написать данные инструкции один раз и навсегда. И это были именно инструкции, поскольку боги не советовали людям, а давали указания, которые люди обязаны были исполнять...

Зубрежка вместо познания

Легко также заметить, что инструкции, составляющие «Календарь земледельца», дают очень детальный перечень действий, которые необходимо произвести, но совершенно не поясняют, почему именно и зачем нужно то или иное конкретное действие. Скажем, при севе требуется обеспечить тщательное разрыхление почвы, но нет ни слова о том, что это необходимо для создания оптимальных условий прорастания зерна. Это совершенно определенно указывает на то, что посредством «Календаря земледельца» боги вовсе не передавали людям знание (в полном смысле этого слова) и даже не обучали их технологии, опирающейся на это знание, а давали лишь директиву в виде списка действий, которые требовалось слепо воспроизводить, чтобы соблюсти данную технологию, даже не понимая ее смысла.

Отсюда можно сделать вполне логичный вывод о том, что богов абсолютно не интересовало развитие людей. Центральной задачей в данном случае было лишь обеспечение функционирования созданной системы ирригационного земледелия с целью получения максимально возможной отдачи от нее. А для достижения этой цели не нужно было обучать людей знанию и/или технологии – шумерам было достаточно всего лишь зазубрить данные богами инструкции…

Примечательно, что абсолютно тот же самый подход мы наблюдаем в системе шумерского образования.

Подавляющее большинство найденных табличек, относящихся к III тысячелетию до нашей эры, содержат административные и хозяйственные записи, по которым можно шаг за шагом проследить весь ход экономической жизни древнего Шумера. Из этих же табличек мы узнаем, что количество профессиональных писцов в это время достигало нескольких тысяч. Писцы делились на младших и старших; были писцы царские и храмовые, писцы с узкой специализацией в какой-либо одной области и писцы высокой квалификации, которые занимали важные государственные должности. Все это дает основания предполагать, что в Шумере имелось множество довольно крупных школ для писцов и что этим школам придавалось немалое значение. Ряд историков даже полагает, что (по крайней мере к концу III тысячелетия до нашей эры) грамотой в той или иной степени владело большинство правителей, жрецов, чиновников и торговцев, а также многие другие представители высших и средних слоев населения, не исключая и женщин.

«Шумерская школа известна как э-дубба, что означает «дом табличек». Ее изначальная задача была, по нашей терминологии, «профессиональной», то есть она была учреждена с целью обучения писцов для удовлетворения экономических и административных потребностей страны, в первую очередь, конечно, храмов и дворцов. Эти приоритеты не менялись на протяжении всего существования шумерской школы» (В.Гуляев, «Шумер, Вавилон, Ассирия: 5000 лет истории»).

От более позднего периода, первой половины II тысячелетия до нашей эры, до нас, благодаря археологам, дошли сотни учебных табличек, исписанных всевозможными упражнениями учеников в качестве самостоятельных заданий в процессе ежедневной школьной практики. Среди них есть и беспомощные царапины «первоклашек», и элегантно начертанные знаки уже искушенных в деле студентов, готовых к выпуску.

«Во главе школы стоял «уммиа» (знающий человек, учитель), который именовался также «отец школы». Ученики назывались «сыновьями школы», а помощник учителя – «старшим братом». В его обязанности, в частности, входило изготовление каллиграфических табличек-образцов, которые потом переписывали ученики. Он же проверял письменные задания и заставлял учеников рассказывать выученные ими уроки. В числе преподавателей были также учитель рисования и учитель шумерского языка, наставник, следивший за посещаемостью, и так называемый «владеющий хлыстом» (очевидно, надзиратель, отвечавший за дисциплину в школе)... С утра, придя в школу, ученики разбирали табличку, которую написали накануне. Затем «старший брат», то есть помощник учителя, подготавливал новую табличку, которую ученики начинали разбирать и переписывать. «Старший брат», а также «отец школы», видимо, следили за работой учеников, проверяя, правильно ли они переписывают текст» (С.Крамер, «История начинается в Шумере»).

Историки признают, что преподавание в школах Шумера не имело ничего общего с современной системой обучения, при которой усвоение знаний в значительной степени зависит от инициативы и самостоятельной работы самого ученика. В э-дуббе никакой самостоятельности не предусматривалось в принципе, поскольку практически все обучение сводилось к переписыванию табличек и зазубриванию их содержимого.

Пожалуй, особо показательны в этом отношении таблички с математическими задачами.

Ясно, что как ирригационное земледелие (со строительством дамб, запруд и каналов), так и масштабное строительство (храмов, дворцов и прочего) требовало решения массы практических инженерно-математических задач. Знания, необходимые для решения этих задач, давались в шумерской школе, но давались они не в виде методов и обобщенных формул для расчетов, а в форме конкретных примеров уже готовых решений. От подготовленного таким образом «специалиста» требовалось лишь подобрать подходящее готовое решение к конкретной практической задаче.

«Задачи не формулировались абстрактно, они всегда оперировали конкретными предметами, площадями, объемами. Ход их решения приводился без какого-либо логического обоснования и, видимо, должен был просто зазубриваться (допускалась даже подгонка под ответ, лишь бы решение соответствовало инструкции). Столь же конкретными были названия действий и геометрических фигур. Так, операция сложения у шумеров называлась двояко – «накопление» и «прибавление». В первом случае производилось сложение равноправных величин, во втором – двух величин, одна из которых основная, а другая дополнительная. Для двух величин, сложение которых называлось накоплением, при вычитании применялся термин «недоставать»; для величин, образованных прибавлением, при вычитании употреблялся глагол «вырывать». Термин же для умножения вообще назывался «скушать». Треугольник в шумерской геометрии назывался «клин», трапеция – «лоб быка», круг – «обруч». Емкость обозначалась термином «вода», объем – «земля, песок», площадь именовалась «поле». Эта терминология показывает конкретно-практический характер арифметических и геометрических операций шумерской математики...

Знать истину для шумера значило уметь назвать словами реальные предметы и определить их статические признаки, то есть главными были имя предмета и стандартный набор признаков. Основными целями обучения являлись следующие: а) запоминание со слуха и повторение (до нас дошли большие списки всевозможных предметов, которые ученик должен был воспроизводить по памяти); б) умение читать и считать (чтение и счет обозначалась одним глаголом), то есть считывать, фиксировать в памяти образы и числа с последующим их комбинированием; в) умение переводить устную речь с одного языка на другой; г) знание основных распевов и умение руководить хором. Таким образом, мы видим, что основной методический упор древнейшей государственной школы делается на развитие памяти... Тренировка памяти и ее постоянное заполнение ничего не оставляют развитию сознания – наблюдательность и внимание совсем не означают понимания, хотя и составляют первый шаг к нему. Заучивание неизменных фактов, означавшее у шумеров знание земных истин, не могло долго способствовать развитию интеллекта» (В.Емельянов, «Древний Шумер. Очерки культуры»).

На мой взгляд, Емельянов сделал очень важное наблюдение – система образования в Древнем Шумере не способствовала развитию интеллекта. Судя по всему, такой задачи и не ставилось. Богам не нужны были интеллектуалы, им были необходимы рабы и слуги, обладающие минимальными знаниями, достаточными для решения простых шаблонных задач – не более того. Вот шумеры на протяжении длительного времени и решали фактически одни и те же простейшие задачи. Как тут не вспомнить Индскую цивилизацию, которая тоже как будто застыла на месте после резкого рывка вперед, воспроизводя длительное время одни и те же стандартизированные шаблоны...

На именно такой вывод наводит и еще один тип табличек, который был широко распространен в шумерской школе. Речь идет о таких табличках, в которых содержатся лишь перечни терминов на определенную тему. В одних текстах приводятся длинные списки названий деревьев и тростников; в других – названия всевозможных живых существ (животных, насекомых и птиц); в третьих – названия стран, городов и селений; в четвертых – названия камней и минералов.

С.Крамер с воодушевлением заявляет, что подобные списки свидетельствуют о значительной осведомленности шумеров в области «ботаники», «зоологии», «географии» и «минералогии», а также считает что эти таблички предназначались для обучения шумерскому письму. Однако по моему мнению, под влиянием неоправданного оптимизма Крамер совершает серьезную ошибку.

Зачем кому-нибудь понадобилось бы учить свой собственный язык подобным образом?.. Даже для того, чтобы обучиться письменности как таковой, это не нужно – достаточно лишь изучить базовые основы письменности (ее правила и структуру), а далее следует лишь тренировка навыков. Имевшаяся же у шумеров система с упомянутыми терминологическими списками больше подходит для изучения... чужого (!) языка.

Но тогда чей это язык?..

Помочь найти ответ на этот вопрос могут таблички, которые написаны не шумерской клинописью, а более ранней ее формой – так называемой протоклинописью. Протоклинопись появляется, как считается, еще в конце IV тысячелетия до нашей эры. Ныне всего найдено примерно 5400 протоклинописных табличек, из которых около 5000 проис­ходит из древнего Урука.

«Протоклинопись представляет собой идеографическое письмо, в котором знаки происходят от изображений предметов окружа­ющего мира и обозначают сами эти предметы или ассоциативно связанные с ними понятия. Такая письменность неспособна пе­редавать фонетические единицы или грамматические форманты языка, поэтому язык протоклинописных текстов определить едва ли возможно. По-прежнему неясно, говорили ли их создатели на шумерском или на каком-то другом языке. Напротив, совершенно очевидно, что шумерская клинопись III тыс. до н.э. и вся месо­потамская письменная традиция происходят именно от урукской протоклинописи» (И.Архипов, «Писцы Месопотамии в протописьменный и раннединастический периоды»).

Но мы все-таки попробуем определить принадлежность языка протоклинописи. Для этого пойдем путем, которым лингвисты не ходят. Возьмем еще одну цитату из того же исследования.

«...протоклинопись была создана как средство бухгалтерского учета, однако она быстро приобрела ряд новых функций. Около 15% протоклинописных табличек представляют собой не отчетные документы, а так называемые лексические тексты – списки знаков и их комбинаций, организованные по тематическому принципу, как перечни профессий, животных, растений, ремесленных изделий и т.п. Репертуар знаков в них значительно превосходит тот, что использовался для учета. Лексические тек­сты служили прежде всего для обучения письму; многие из них, вероятно, были написаны учениками как «школьные» упражне­ния» (И.Архипов, «Писцы Месопотамии в протописьменный и раннединастический периоды»).

Учтем также и то, что тематическая направленность текстов табличек практически не изменяется с переходом от протоклинописи к шумерской клинописи – подавляющее большинство текстов составляют, как и в предшествующие периоды, отчетные документы о перемещении материальных ценностей и об управлении персоналом в храмовых и дворцовых хозяйствах.

Обобщив все это, легко заключить, что по сути мы имеем дело с отчетностью перед богами, хотя историки назвали бы это более мягким и привычным термином «храмовая отчетность». И с этим выводом все встает на свои места.

Боги назначают главного жреца – служителя, который несет перед ними всю полноту ответственности за сохранность и приумножение «храмовой собственности» (то есть собственности богов). Любая ответственность предполагает хотя бы периодический учет и контроль (в данном случае – со стороны богов). А для учета и контроля больших объемов (предметов, ресурсов и тому подобного) необходимо вести подсчеты и записи, то есть нужна письменность. В данном случае письменность, понятная богам!..

Отсюда автоматически вытекает логическое следствие – для организации такого учета и контроля боги дали людям письменность (сначала протоклинопись, позднее – шумерскую клинопись), которая базировалась на их собственном (божественном) языке, которому шумерам приходилось учиться (для чего и составлялись таблички со списками терминов). Эта узкое назначение письменности, в частности, объясняет и тот весьма ограниченный ассортимент текстов, которые мы имеем на древних табличках.

Заметим, что протоклинопись возникает как бы вдруг и на пустом месте, но сразу уже в явно готовом виде. А по прошествии времени появляется шумерская клинопись (тоже в готовом виде) – без малейших признаков каких-либо промежуточных форм, что указывает на внешний источник данного знания...

И вот тут вплотную подошли к, казалось бы, совсем неожиданному вопросу – а были ли вообще шумеры?.. То есть был ли в действительности такой народ?..

А был ли мальчик?..

Воспользуемся тем, что пишут по данному вопросу авторитеты.

«Сами шумеры о своем происхождении ничего не говорят. Древнейшие мифы начинают историю сотворения мира с отдельных городов…

Несемитский народ Месопотамии – шумеры – был назван так своим первооткрывателем Ю.Оппертом на основании ассирийских царских надписей, в которых северная часть страны названа «Аккад», а южная «Шумер». Опперт знал, что на севере жили в основном семиты, а их центром был город Аккад, – значит, на юге должны были жить люди несемитского происхождения, и именоваться они должны шумерами. И он отождествил название территории с самоназванием народа. Как выяснилось впоследствии, эта гипотеза оказалась неверной.

Что же касается слова «Шумер», то существует несколько версий его происхождения. Согласно гипотезе ассириолога А.Фалькенштейна, слово это является фонетически измененным термином Ки-эн-ги(р) – названием местности, в которой находился храм общешумерского бога Энлиля. Впоследствии это название распространилось на южную и центральную часть Двуречья и уже в эпоху Аккада в устах семитских правителей страны исказилось до Шу-ме-ру. Датский шумеролог А.Вестенхольц предлагает понимать «Шумер» как искажение словосочетания ки-эме-гир – «земля благородного языка» (так называли свой язык сами шумеры)…

И это все, что можно сказать сейчас об истоках шумерской цивилизации. Как выразился один из маститых ассириологов, «чем больше мы обсуждаем проблему происхождения шумеров, тем сильнее она превращается в химеру»…» (В.Гуляев «Шумер, Вавилон, Ассирия: 5000 лет истории»).

Тут не только историки, но и обычные читатели вправе возмутиться – разве это все говорит о том, что шумеров не было вообще?.. Ведь есть же в конце концов многочисленные тексты на шумерском языке, который относится специалистами к несемитским языкам и который кардинальным образом отличается, скажем, от аккадского (относимого к семитским языкам). На основании этого, в частности, появилась широко распространенная версия о том, что существовало два отдельных народа – аккадцы и шумеры.

Но в том-то и дело, что все выводы историков в данном случае базируются исключительно на текстах и на языках, которые использованы при написании этих текстов. И все упирается на самом деле в трактовку и той, и другой письменности. Лингвисты (а вслед за ними и историки) привыкли соотносить разную письменность с разными народами. Отсюда и возникли «шумеры» и «аккадцы».

Однако учтем несколько важных деталей.

Во-первых, шумерские легенды и предания (как, впрочем и предания других народов) утверждают, что письменность людям дали боги. Отсюда, между прочим, и упомянутое выше словосочетание «земля благородного языка» (благородный = имеющий высокородное, в данном случае божественное, происхождение).

Косвенно, с шумерскими преданиями, вынуждены согласиться и историки, признавая определенную степень искусственности шумерской письменности.

«…система шумерской письменности, при всей ее сложности и при разобщенности отдельных политических центров, практически тождественна по всей Месопотамии. Тождественны и использовавшиеся учебные пособия – перечни знаков, без изменения переписывавшиеся вплоть до второй половины III тыс. до н. э. Создается впечатление, что письменность была изобретена единовременно, в одном центре, а оттуда в готовом и неизменном виде распространена по отдельным номам Двуречья» (В.Гуляев «Шумер, Вавилон, Ассирия: 5000 лет истории»).

Во-вторых, появление письменности признается историками одним из важнейших событий, отражающих непосредственно рождение шумерской цивилизации как таковой. А эта цивилизация была создана под воздействием богов. Соответственно, шумерская письменность была теми же богами адаптирована под те цели и задачи, для которых они создавали шумерскую цивилизацию (об этих целях и задачах чуть позднее). В результате эта письменность имела ограниченную сферу применения (см. ранее), а не была подчинена сугубо функции коммуникации между людьми, как разговорный язык.

В-третьих, аккадская письменность появляется значительно позднее шумерской письменности и является, по мнению лингвистов, своеобразной адаптацией шумерской клинописи к разговорному аккадскому языку.

И в-четвертых, если шумеры называли себя санг-нгиг – «черноголовые», то точно также именовали себя на своем языке и месопотамские семиты. Любопытно, что вообще культурные проявления в археологических находках аккадцев и шумеров настолько близки друг к другу, что некоторые историки говорят даже о неком шумеро-аккадском симбиозе, который якобы имел место в III тысячелетии до нашей эры, а к середине этого тысячелетия привел к формированию двуединого и двуязычного суперэтноса с единой культурой...

Все это подсказывает совсем иную версию трактовки двух видов письменности и событий в целом.

Шумеров (как отдельного народа) вообще не существовало!..

Шумерская письменность была передана богами вовсе не шумерам несемитского происхождения, а тем самым говорящим по-аккадски восточно-семитским племенам, которые и обитали в Междуречье – не только на севере, но и на юге региона. И в результате создания богами шумерской цивилизации местные жители стали использовать, по сути, два разных языка – один разговорный (привычный аккадский) для общения между собой, второй письменный (данный богами шумерский) для отчетности перед богами.

Именно на это, в частности, указывают упомянутые ранее многочисленные таблички, которые содержат просто перечни терминов, относящихся к какой-либо сфере. Эти шумерские термины ученики в школах зазубривали, чтобы в дальнейшем использовать их в составляемых ими различных отчетных документах (предназначенных прежде всего для богов).

Позднее, в последней четверти III тысячелетия до нашей эры, шумерское письмо стали применять для написания текстов уже на аккадском языке. И в начале II тысячелетия до нашей эры жители Междуречья полностью перешли на аккадский язык, хотя образованные люди продолжали учить шумерский язык (как «высокий язык ритуала», или просто божественный язык) еще очень долгое время.

Появление текстов на аккадском языке относится уже к периоду, когда происходили весьма значимые события, приведшие в итоге к кардинальным изменениям в общественном устройстве и концу шумерской цивилизации как таковой. Но прежде, чем перейти к этим событиям, необходимо вкратце еще раз остановиться на том, какие же общественные процессы имели место в Междуречье в III тысячелетии до нашей эры при образовании шумерской цивилизации.

Анти-Энгельс

Итак, согласно диалектико-материалистическому подходу (или, если хотите, по модернизированному на современный лад Энгельсу) в Междуречье должны были происходить следующие процессы.

В результате произошедшей еще задолго до появления шумерской цивилизации неолитической революции, которая сопровождалась появлением новых, более эффективных орудий, во-первых, значительно возросла производительность труда, а во-вторых, появилась специализация – выделилась отдельная группа ремесленников, которая по своему роду деятельности (создание орудий труда, производство керамики, производство металлический изделий и т.п.) значительно отличалась от земледельцев, скотоводов и охотников-собирателей.

Возрастание производительности труда создало условия для появления излишков производимого и добываемого продукта. Совместно со специализацией это привело к развитию обмена, а в конечном счете и к торговле, которой стала заниматься отдельная специальная группа населения – торговцы.

Вследствие различия в положении людей излишки начали скапливаться в руках отдельных лиц и групп, что привело к появлению частной собственности – в том числе на землю и орудия труда – и создало условия для формирования элиты. Это, в свою очередь, неизбежно приводило к неравенству и конфликту интересов разных групп населения. Элита, сосредоточившая в своих руках основную часть излишков и богатств, для защиты своих интересов вынуждена была концентрировать у себя и власть, постепенно формируя аппарат насилия, который позволял этой элите обеспечивать доминирование своих интересов. Все это с неизбежностью должно было привести к появлению государства, каковым и стали города-номы шумерской цивилизации.

Но это – в теории (пусть ныне и доминирующей в академической науке). А на деле просматривается совсем другая схема развития событий.

Инструменты и знания (в том числе связанные с переходом к земледелию и освоением металлургии), которые историки соотносят с составляющими «неолитической революции», были даны людям богами – представителями очень высоко развитой в техническом отношении цивилизации.

К началу III тысячелетия в Междуречье боги организуют создание системы хозяйствования на основе ирригационного земледелия с двумя подсистемами управления – храмовое хозяйство и царский двор. Во главе каждой из подсистем боги ставят доверенных лиц – главных жрецов (назначаются богами) и царей (утверждаются богами, будучи предварительно избранными общиной или получившими права царствования по наследству).

В этой системе хозяйствования земля принадлежит богам и распределена по двум упомянутым выше подсистемам управления. Формально общинная земля (не столько принадлежащая общине, сколько переданная богами общине для возделывания) реально находится в распоряжении царского двора.

Цари и главные жрецы (каждый в своей подсистеме хозяйствования) назначают лиц, ответственных за работы и наделяют их землей в соответствии с должностью. Это создает условия для формирования слоя управленческой элиты.

Часть урожая, получаемая с обрабатываемых земель, уходит на оплату труда различных работников (как простых исполнителей, так и управляющих определенными участками работ). Оставшийся урожай поступает в закрома – с храмовой земли в хранилища храма, с царской и «общинной» на дворцовые склады.

Содержимое дворцовых складов служит для содержания армии, оплаты общественно значимых и обязательных работ (например, работ по поддержанию ирригационной системы) и тому подобного – распределение с этих складов осуществляется по централизованному принципу. Содержимое храмовых складов является собственностью богов, но при необходимости зерно с этих складов используется в качестве «резервного фонда» или «подушки безопасности» для раздачи населению в периоды неурожая и голода (тоже, между прочим, весьма грамотное решение со стороны богов!). Однако преимущественно содержимое складов направляется на обмен с целью получения товаров, производимых в других регионах.

Этот обмен осуществляют «торговцы», которые не являются собственниками «товара» и по сути являются лишь специфическими работниками храма. Аналогичное положение и у «торговцев», которые обслуживают обменовые потребности царского двора.

Столь же несамостоятельными являются ремесленники, которые первоначально появляются в храмовой подсистеме. Их орудия труда, сырье для производства и изготовляемые ими предметы принадлежат храму (то есть являются собственностью богов). Позднее такие же ремесленники появляются и в подсистеме царского двора.

В обществе создается система «податей» богам – помимо работы на бога в системе храмового хозяйства и приумножения храмового имущества (то есть собственности бога) организуется дополнительная система приношений, которые на регулярной основе обязаны отдавать храму (то есть богу) все члены шумерского общества. И хотя до сих пор многое здесь остается неясным, никто из историков не сомневается в том, что система «податей» богам имела довольно значимые масштабы.

«Данные, собранные И.М.Дьяконовым и Н.В.Козыревой в их обобщающих статьях на эту тему, свидетельствуют о том, что существовали обязательные жертвенные дары, взимавшиеся в пользу храмов в виде скота, зерна и ремесленных изделий... В эпоху III династии Ура существовали обязательные ежегодные поставки праздничных жертв в два главных урских храма, причем Лагаш должен был поставлять жертвы два месяца в году (как провинившийся), а все другие округа – только месяц. За все поставки отвечали энси; доставляемый ими скот, скорее всего, собирался с частных лиц, имевших собственные хозяйства (что-то вроде «разверстки»)» (В.Емельянов, «Древний Шумер. Очерки культуры»).

Для учета и контроля за состоянием своей собственности боги дают людям письменность и создают систему обучения, имеющую узкую направленность на решение практических задач, связанных с эффективным функционированием созданной цивилизации (прежде всего для учета «податей»).

Элита, организующая и управляющая различными работами на нужды храма (богов) и царского двора, поощряется в зависимости от должностей, в результате чего возникает и усиливается неравенство в обществе. Это создает предпосылки для появления частной собственности, однако ее развития на первых этапах не происходит, поскольку законы и правила в обществе, установленные богами, препятствуют этому. Такое «торможение» частной собственности на первый взгляд может показаться странным, но оно вполне объяснимо заинтересованностью богов в сохранении установленной ими общественной системы в неизменном виде.

В целом можно констатировать, что в шумерской цивилизации III тысячелетия до нашей эры мы наблюдаем все признаки общества, в котором вся система управления и общественных отношений не является результатом естественного и постепенного развития, а целенаправленно выстроена «сверху» (хотя точнее было бы говорить «извне сверху», поскольку все преобразования выполнены явно не правящей верхушкой самого общества, а осуществлены под влиянием внешней силы).

Заметим также, что выстроенная богами система весьма рациональна и гармонична (если абстрагироваться от эмоциональной составляющей слов «эксплуатация», «неравенство» и тому подобных и акцентировать внимание лишь на решении задач, которые перед этой системой поставлены). Это вполне согласуется с высоким уровнем развития цивилизации богов, которая, по всей логике, должна была обладать развитым знанием, как законов развития общества, так и законов индивидуального и массового сознания, без учета которых невозможно было бы выстроить устойчивую общественную систему, просуществовавшую весьма длительное время.

Но все-таки эта (весьма совершенная) система на некотором этапе рухнула, и шумерская цивилизация прекратила свое существование. Что же произошло?..

Закат шумерской цивилизации

Система, описанная выше, не могла возникнуть сама по себе – ее создание требовало от богов активного личного участия. Цивилизации, намного превосходившей примитивный уровень развития человечества, явно не составляло особых проблем принудить людей выполнять волю «всемогущих» богов. Демонстрация силы и огромных возможностей, наказание непокорных, помощь и содействие повинующимся – наверняка, все шло в ход. Некоторые упоминания об этом можно встретить в легендах и преданиях самых разных народов. Например, «добрый» бог Виракоча просто истреблял племена южноамериканских индейцев, отказывавшихся переходить к земледелию. Аналогично карал непокорных и «добрый» Осирис...

Шумерская мифология, к сожалению, не содержит упоминаний о конкретных действиях богов по созданию ими цивилизации в долинах рек Тигр и Евфрат. Однако своенравный и взбалмошный характер богов жителям Междуречья был хорошо известен, и во всех местных древних преданиях сквозной нитью проходит идея, что людям лучше подчиняться воле всемогущих богов, которые жестоко карают непокорных.

Но созданная однажды система шумерской цивилизации также не могла существовать сколь-нибудь длительное время сама по себе – она требовала определенной поддержки. Говоря другими словами, должен был иметься некий «стрежень», который поддерживал бы устойчивость выстроенную общественную систему и бесперебойное функционирование двух подсистем в неизменном виде.

Понятно, что простых людей мог удерживать в повиновении силовой аппарат (например, армия, находившаяся в распоряжении царя). Однако и тех же царей, и сам силовой аппарат тоже требовалось держать в повиновении. Все это приводит к идее, что боги (то есть представители высоко развитой цивилизации), которые создали шумерскую цивилизацию, должны были (хотя бы периодически) появляться в собственных «домах» (то есть храмах).

Во-первых, богам надо было (хотя бы периодически) забирать необходимую им часть собранных «податей» (приношений). Во-вторых, даже простое периодическое появление богов является наглядным подтверждением реальности как самих богов, требующих исполнения своей воли, так и угрозы, исходящей от богов по отношению к тем, кто откажется повиноваться.

Косвенно на то, что такое появление богов действительно имело место, могут служить упоминания об утверждении богами лугалей на царствование (если воспринимать данную фразу буквально). И именно такое периодическое появление богов в храмах Междуречья (возможно, даже с каким-то их участием в управлении путем выдачи очередных указаний) вполне могло быть упомянутым выше «стержнем», поддерживавшим всю систему шумерского общества.

Что же будет, если убрать этот «стержень»?.. То есть, что произойдет, если боги по каким-то причинам перестанут появляться в своих «домах» (храмах) и подтверждать периодическими визитами реальность своего существования?..

Вряд ли что-то изменится сразу и мгновенно. Какое-то время установленная система будет функционировать по инерции без серьезных изменений – ведь бог, теоретически, все еще может появиться и покарать тех, кто осмелится нарушить установленные им правила. Однако длительное отсутствие богов неизбежно будет стимулировать стремление нарушить правила, которые на практике выливаются в необходимость исполнять тяжелые обязанности и повинности, а также нести бремя «податей». Если же «подати» никто не забирает, зерно в закромах портится, а изделия пылятся без использования, у людей неизбежно возникает соблазн пустить их на собственные нужды – не пропадать же добру…

Однако установленная богами общественная система, как указывалось выше, автоматически приводила к формированию элиты и серьезному неравенству. Естественно, что в этих условиях использовать имущество богов будет не все общество, а лишь те его представители, которые имеют к этому имуществу приоритетный доступ (служители храма), а также обладают властными и силовыми полномочиями (дворцовая элита). Имущество (а вслед за ним и средства производства) начнут постепенно перераспределяться в пользу отдельных лиц, что неизбежно стимулирует развитие частной собственности, которая ранее тормозилась установленными законами (но теперь ведь законы можно «исподтишка» и нарушать – боги же перестали появляться и никого не наказывают за подобные нарушения).

Более того. При длительном отсутствии богов неизбежно нарушается баланс власти между двумя подсистемами – храмовой и дворцовой. Царь, обладающий реальной силой и управляющий армией, оказывается в преимущественном положении по сравнению с жрецами храма, «лишившегося божественного покровительства». В результате храмовая подсистема на определенном этапе начнет подминаться подсистемой царского двора, которая при этом выходит на главное место в обществе.

И чем дольше не появляются боги – тем все больше и больше общество будет отходить от установленных богами правил. Соответственно постепенно будут меняться и общественные отношения, а с ними в конечном счете – и структура общества.

Не исключено, что дополнительную роль мог сыграть и психологический фактор. Ведь если бог перестал появляться в храме, то это вполне можно трактовать, что он «отвернулся» от своего города, то есть лишил город своего покровительства. А город, лишенный покровительства бога, можно терзать со всем его имуществом…

Любопытно, что именно такую картину общественных процессов мы можем наблюдать уже во времена правления Уруинимгины (или Урукагины) – царя Лагаша, правившего примерно в 2319-2311 годах до нашей эры и известного прежде всего своими реформами.

Сын высокого царского вельможи, Уруинимгина был избран правителем народным собранием после свержения Лугальанды (которое, вероятно, приняло форму народного восстания, так как злоупотребления и коррумпированность чиновников Лугальанды вызвали широкое недовольство земледельцев-общинников, ремесленников, жрецов и воинов).

На следующий год после избрания Уруинимгины правителем, около 2318 года до нашей эры, он получил чрезвычайные полномочия с титулом лугаля и провел реформу, о которой по его приказанию были составлены надписи. Текст его реформы известен нам по четырем копиям, обнаруженным французским археологом-любителем Эрнестом де Сарзеком при раскопках Телло в 1887 году.

Реформа Уруинимгины является древнейшим в мире известным нам подобным мероприятием. По словам самого Уруинимгины, он восстановил «свободу в Лагаше». На деле реформа сводилась в основном к следующему:

  1. Упорядочена плата жрецам и отменены поборы с них.
  2. Сокращены поборы с наиболее значительных членов храмового персонала.
  3. Чиновникам запрещалось взимать в свою пользу часть доходов со стад, рыбной ловли и пользования ладьями.
  4. Держателям служебных наделов было предоставлено неограниченное право отчуждения имущества и пользования колодцами и арыками на служебных наделах.
  5. Восстановлено право собственности богов на те храмовые хозяйства, которые присвоила себе семья энси.
  6. Были введены законы, охранявшие частную собственность и устои патриархальной семьи.

Как легко видеть, данные реформы отражают процессы в обществе, которые в точности совпадают с нашим прогнозом о развитии событий после того, как из выстроенной богами системы убирают скрепляющий ее «стержень» – на имущество храмовых хозяйств посягает семья царя, служители храмовых хозяйств облагаются поборами в пользу царского двора (система «податей» разворачивается от храма в сторону царского двора), развивается частная собственность.

Уруинимгина лишь несколько притормозил перераспределение власти между двумя подсистемами и переход храмовой подсистемы в подчиненное положение к царскому двору (как мы увидим, совсем ненадолго), но при этом стимулировал развитие института частной собственности.

Показательно также, что риторика законодательства Уруинимгины говорит не просто о «восстановлении» древних порядков, как у других древних правителей, а об их изменении и учреждении новых, «более справедливых». Таким образом Уруинимгина впервые осмелился на законодательном уровне посягнуть на порядки, установленные богами…

«В конце правления Урукагины боги отвернулись от Лагаша. В Умме пришел к власти некто Лугальзаггеси – сын жреца-очистителя, скорее всего, не состоявший в родстве с предыдущим правителем этого города. Лугальзаггесси начал активно захватывать один за другим шумерские города. Под ударами его войска пали Урук, Ур, Ниппур, Киш. Быстрое продвижение Лугальзаггеси по территории Шумера, вероятно, объясняется тем, что население устало от междоусобиц и жаждало «твердой руки», которая бы в первую очередь упорядочила разросшуюся ирригационную сеть. Поэтому кое-где ему пришлось воевать, а кое-где города сдавались без боя. Но когда дошла очередь до Лагаша, войско уммийского царя, а теперь и полушумерского властелина, столкнулось с ожесточенным сопротивлением его граждан. Война шла два года, к шестому году Урукагины-царя были разорены и разрушены все общины и храмы, лежащие между каналом на границе с Уммой и пригородами нома…

После ослабления экономической и политической мощи Лагаша Лугальзаггеси неожиданно столкнулся с роковым для себя противником – военным вождем семитского города Аккада, принявшим на себя при воцарении имя Шаррукин (что означает «царь истинен»), впоследствии произносившееся как Саргон. Под этим искаженным именем он и вошел в историю Древнего мира» (В.Емельянов, «Древний Шумер. Очерки культуры»).

Исторические тексты сообщают о том, что до своего воцарения Саргон занимал должность царского садовника и чашеносца во времена правления Ур-Забабы. После поражения Киша, понесенного от войск Лугальзаггеси, в этом городе произошел какой-то переворот, и в результате этого переворота Саргон оказался на вершине власти. Пользуясь слабостью правителей на севере страны, он овладел не только северными городами, но и южным номом Урук. После завоевания нома Урук он избрал своей столицей Аккад – небольшой городок, местонахождение которого до сих пор неизвестно. Какое-то время Саргон и Лугальзаггеси управляли Двуречьем вместе: Саргон – северными землями, Лугальзаггеси – всеми южными, кроме нома Урук. Но затем Саргон начал военные действия против Лугальзагеси и быстро разгромил его армию и армии подвластных ему правителей.

«Короновавшись после этих событий в … Ниппуре, Саргон начинает свое правление – пожалуй, самое длительное за всю историю Двуречья. Источники показывают, что он правил 55 лет и провел 34 крупные битвы. Из 55 лет правления Саргона нам известны события около 20 лет. За эти годы он совершил множество походов: на запад – в районы Сирии и Малой Азии, на восток – в область Элама. После победы над Лугальзаггеси власть Саргона простиралась от Сирии до Персидского залива; это было самое большое из существовавших до тех пор государств» (В.Емельянов, «Древний Шумер. Очерки культуры»).

За деталями военных походов Саргона и его успехами по расширению территории Аккадского царства, которыми обычно увлекаются историки, на втором плане остаются важнейшие отличия данного периода, которые на деле играют вовсе не второстепенную роль.

Прежде всего – отсутствие у Саргона царского происхождения (хотя еще до начала своей военно-политической активности он уже занимал определенное положение при дворе кишского лугаля, но это было лишь положение слуги – садовника и чашеносца). И как полагают историки, этот единственный недостаток биографии Саргона очень мешал его амбициозным планам и стал поводом для избрания декларативно-вызывающего тронного имени.

Но это не просто «недостаток происхождения». По сути, Саргон стал первым правителем в Междуречье, который, не обладая никакими на то правами (если ориентироваться на правила, установленные богами), сам возложил на себя царский титул. Человек впервые осмелился на то, что до сих пор было дозволено только богам!.. Это указывает на то, что «стержень» был убран уже довольно давно – так давно, что человек осмелился взять на себя функцию бога, не боясь за это наказания.

Другой важнейший момент – содержание тех преобразований, которые провел Саргон в своем царстве. Его нововведения сводились к следующему:

  1. Замена номовой олигархии чиновниками, назначаемыми царем, создание условий для воспроизводства царской бюрократии.
  2. Создание массовой армии, набираемой из свободных общинников-земледельцев.
  3. Благоприятствование развитию торговли и ростовщичества, покровительство людям этих профессий.
  4. Сращивание жреческой и царской власти путем выдвижения своих родственников и приближенных на высшие жреческие должности в шумерских храмах, а также через пользование храмовой землей.
  5. Введение единой системы мер и весов (в серебре и зерне ячменя) и попытка введения единого календаря.

По словам И.Дьяконова, «победа Аккада для Месопотамии означала централизм, укрепление политического и экономического единства страны, рациональное использование ирригационных систем, подчинение храмовых хозяйств царскому хозяйству, уничтожение традиционной олигархии, связанной с местными общинами и храмами, и выдвижение на первый план новой знати из предводителей царского войска и царской бюрократии».

По сути, это означало кардинальное изменение структуры общественных отношений, поскольку изначально независимая храмовая подсистема была поставлена в полную зависимость от царского двора. Общественному устройству шумерской цивилизации пришел конец – на его место заступило общество восточных деспотий с неограниченной властью монарха, так хорошо известное историкам по более поздним государственным образованиям в Междуречье. Законы и правила, установленные для общества богами, уже не действовали – их заменила воля царя…

Каким бы парадоксальным это ни казалось, но именно кардинальное изменение общественных отношений, связанное с концентрацией всей полноты власти в системе царского двора (и лично монарха), спасло цивилизацию в Междуречье после того, как был убран «стержень» старого общества. Именно благодаря наличию этой властной системы, можно было мобилизовать население на масштабные работы, необходимые для поддержания в работоспособном состоянии огромной ирригационной системы – основы жизни и экономики в этом регионе.

Однако «зерна смуты» были посеяны – если один посягнул на изменение мироустройства, то почему бы этого не сделать и другим. Уже в конце царствования Саргона начались брожения среди родовой аристократии и мятежи, которые лишь с небольшими перерывами сотрясали Аккадское царство, возглавляемое преемниками Саргона, пока оно в конце концов не рухнуло под ударами кутиев…

Напомним, что в Индской цивилизации археологам так и не удается обнаружить признаков элиты. Соответственно можно предположить, что в этой цивилизации не было второй подсистемы – подсистемы царского двора. И когда был убран «стержень» общественной системы (то есть когда боги прекратили появляться на берегах Инда и Сарасвати) рухнула вся Индская цивилизация в целом. Ослабевшая без богов идеология не смогла удержать общество, а силовых структур, способных бы это сделать, в Индской цивилизации не было.

Додинастический Египет

Перенесемся теперь в Египет – на территорию другой древнейшей цивилизации, жизнь которой была неразрывно связана с долиной реки Нил.

Границы территории Древнего Египта были очерчены самой природой – с юга его ограничивали труднопроходимые первые нильские пороги, которые располагались близ современного города Асуан, с запада к реке подходили пустынные пространства Ливийского плоскогорья, с востока располагались безжизненные каменистые горные отроги, а на севере лежало Средиземное море.

От Асуана Нил нес свои воды около тысячи километров на север по узкой длинной долине, ширина которой колебалась от одного до двадцати километров. Эта часть традиционно называется Верхним Египтом. Только в двухстах километрах от устья, там, где река в древности разветвлялась на несколько рукавов, долина расширялась, образуя знаменитую нильскую Дельту. Эта часть известна как Нижний Египет.

Нил образуется в результате слияния Белого и Голубого Нила в двух тысячах километров к югу от первых порогов, у нынешней столицы Судана, Хартума. Стремительный Голубой берет свое начало из эфиопского озера Тана, а спокойный полноводный Белый Нил течет через цепь великих озер и заболоченные равнины Центральной Африки.

Весной, когда в горах Эфиопии интенсивно тает снег, а в Тропической Африке в разгаре дождливый сезон, реки, питающие Нил, одновременно вбирают в себя громадное количество избыточной воды. В середине июля паводок достигает южных границ Египта. Поток воды, в десять раз превосходящий обычную норму, пробившись через горловину первых нильских порогов, постепенно затапливает весь Египет. Наводнение достигает своей высшей точки в августе-сентябре, когда уровень воды на юге страны повышается на 14 метров, а на севере – на 8-10 метров. В середине ноября начинается быстрый спад воды, и река снова входит в свои берега. За эти четыре месяца принесенные Нилом органические и минеральные частицы плодородным слоем оседают на залитое в период паводка пространство.

Таким образом вся египетская почва имеет наносное происхождение и является результатом многотысячелетней деятельности реки в период ее ежегодных наводнений. И узкое каменное ложе долины Верхнего Египта, и бывший когда-то морским заливом Нижний Египет сплошь покрыты глубоким слоем речных отложений – мягким пористым нильским илом. Именно эта очень плодородная, легкая для обработки почва и была основным богатством данного региона, источником ее стабильных высоких урожаев.

Археологические раскопки египетских поселений эпохи позднего неолита, относящихся к VI-IV тысячелетиям до нашей эры, показывают, что жители их вели уже оседлый образ жизни, занимались земледелием (найдены каменные зернотерки, деревянные серпы с кремневыми зубцами-вкладышами, зерна ячменя и пшеницы-двузернянки), скотоводством (обнаружены кости быков, овец и свиней), охотой, рыболовством и собирательством. Однако жители этих поселений, расположенных, как правило, по краю долины Нила, еще не предпринимали попыток обуздать мощные паводки этой реки.

Затем ситуация быстро меняется, и возникает ирригационная система, потребовавшая весьма немалых усилий. Чтобы укротить реку и сделать поток воды в период наводнения управляемым, люди укрепляли берега Нила, возводили дамбы и плотины. Много сил потребовало и прорытие водоотводных каналов, через которые сбрасывалась в Нил перед посевом оставшаяся на полях вода.

Историки считают, что данный процесс занял длительное время, и у египтян на него ушло чуть ли не все IV тысячелетие, однако никаких реальных свидетельств столь длительного укрощения реки нет – есть лишь факт того, что в конце IV тысячелетия до нашей эры основные элементы ирригационной системы были уже созданы.

Вот как историками представляется освоение долины (хотя они вынуждены признаваться в том, что эта реконструкция событий совершенно гипотетическая).

Каждое племя, решившееся спуститься в долину Нила и поселиться в ней на немногих возвышенных и недоступных наводнению местах, вынуждено было вступать в героическое единоборство с природой. Упорный труд всего племени в конце концов приносил успех – осваивалась малая часть долины и создавалась небольшая автономная ирригационная система, становившаяся основой хозяйственной жизни племени.

Предполагается, что в это время существовала соседская земельная община. Но традиционные функции племенных вождей и жрецов претерпевали изменения – на них возлагалась ответственность за организацию сложного ирригационного хозяйства и управление им. Таким образом, в руках вождей и их ближайшего окружения концентрировались экономические рычаги управления. Это с неизбежностью должно было повлечь за собой начало имущественного расслоения. И по мере создания ирригационных систем возникала своеобразная общность людей в рамках локального ирригационного хозяйства, которой присущи как черты соседской земельной общины, так и черты первичного государственного образования. Эту общность обычно называют номом.

Каждый самостоятельный ном располагал территорией, которая была ограничена местной ирригационной системой, и представлял собой единое хозяйственное целое, имея свой административный центр – окруженный стенами город, где располагался правитель и его приближенные, а также находился храм местного божества. В условиях узкой верхнеегипетской долины каждый ном, находившийся на левом или правом берегу Нила, соприкасался со своими южными и северными соседями. Номы же Нижнего Египта часто были еще изолированы друг от друга болотами. И к моменту образования единого египетского государства было около сорока самостоятельных номов.

Судя по изображениям на древних находках, номы вели постоянную борьбу между собой за доминирование. Однако история этого периода известна крайне плохо. В конце концов где-то во второй половине IV тысячелетия до нашей эры номы Юга и Севера страны объединились в Верхнеегипетское и Нижнеегипетское царства. Один из самых южных номов Верхнего (Южного) Египта с центром в городе Иераконполь объединил верхнеегипетские номы. Объединителем Севера становится один из номов запада Дельты с центром в городе Буто.

Цари Верхнеегипетского царства носили на голове убор белого цвета, цари Нижнеегипетского царства – корону красного цвета. При создании же единого Египта двойная красно-белая корона этих царств стала символом царской власти до конца древнеегипетской истории.

С объединением Верхнего и Нижнего Египта страна вступила в период так называемого Раннего Царства.

Объединение Египта означало и соединение отдельных ирригационных систем в общую сеть страны.

Основой египетской ирригационной системы была система бассейнов. Достаточно высокая искусственная дамба-насыпь отделяла бассейны от реки. В дамбе имелось одно или два узких впускных отверстия, которые могли быть легко перегорожены шлюзами. От береговых дамб в сторону пустыни тянулись насыпи, которые отделяли один бассейн от другого. Площадь одного бассейна могла превышать тысячу гектар. Внутри большого бассейна существовали более низкие перемычки, которые давали возможность еще больше регулировать водный баланс.

Толщина дамб и насыпей составляла несколько метров Их основа укреплялась камнями, бревнами, тростниковыми циновками. На дамбах высаживали кустарники и деревья. Одновременно дамбы служили дорогами, которые соединяли поселения, расположенные на возвышенностях.

Во время разлива Нила в августе воду пускали в бассейн и задерживали ее здесь на полтора-два месяца, период более длительный, чем естественный паводок. Почва за это время глубоко пропитывалась водой и на нее оседали частицы ила. За это время уровень воды в реке становился ниже, чем в бассейне. Теперь излишки воды сбрасывали из бассейна обратно в реку и можно было сеять зерно в мягкую, подготовленную почву.

После сбора урожая в марте-апреле земля оставалась под паром. Жаркое солнце высушивало ее, земля трескалась и аэрировалась, происходило естественное рыхление. Это процесс препятствовал также засолению почв, так как соль выступала на поверхность и новый разлив Нила смывал ее. Такое положение обеспечивало использование одних и тех же участков земли на протяжении тысячелетий, что само по себе является большой редкостью.

В период самой низкой воды (в мае-июне) население очищало каналы, ремонтировало дамбы.

Постепенно ирригационная система совершенствовалась. Воду оставляли в самых высоких местах бассейна, чтобы в нужное время использовать ее для полива. Возникала и система ирригационных каналов, самые крупные из которых протянулись параллельно руслу Нила. Благодаря каналам египтяне постепенно добились больших успехов в наступлении на пустыню.

В представлении египтян того времени любая область их страны была прежде всего орошаемой землей; само слово «область» (ном) в то время писалось знаком, изображавшим землю, поделенную оросительной сетью на четырехугольники.

Подобная система обеспечивала хорошие урожаи даже при использовании примитивных орудий труда. А вот без искусственных осушения и орошения долина Нила оставалась бы топкой низиной посреди зыбучих песков.

Система хозяйствования Древнего Египта

Несмотря на длительный период исследований древнейшей истории Египта, собранные археологами сведения об общественном устройстве страны в период Раннего Царства весьма скудные.

Анализ погребений периода I и II династий позволяет сделать вывод только о резком имущественном неравенстве в Египте уже в эту пору его общественного развития – наряду с богатыми погребениями знати известны более скромные погребения людей, занимавших, вероятно, определенное положение в египетском административном и хозяйственном аппарате, в хозяйствах царя и вельмож, а также обнаружены и совсем бедные погребения (просто неглубокие ямки на краю пустыни) низших слоев египетского общества.

Определенную негативную роль в изучении общественного устройства Египта играет традиционное стремление историков подогнать все под модель «классического» рабовладельческого общества, в результате чего порой учитываются в первую очередь даже не столько реальные общественные взаимоотношения, сколько соответствие положения того или иного лица какому-либо классу или сословию в таком «типовом» обществе. В результате, например, долгое время считалось, что основную массу трудящихся в Древнем Египте составляли рабы, а ныне все больше говорят о том, что это были вовсе не рабы, а свободные работники, получавшие за свой труд определенную оплату.

Некоторую путаницу вносит и терминология. Так, скажем, среди надгробных надписей царских приближенных и слуг I династии встречается такая, в которой погребенный называется «рабом». Но это вовсе не значит, что этот «раб» был царским невольником (например, домашним слугой царя). Дело в том, что во времена I династии «рабами» (а не слугами!) называли в том числе и жрецов того или иного бога.

Так что (как и в случае шумерской цивилизации) мы не будем заниматься анализом классовой структуры общества, а обратим внимание прежде всего на саму систему организации хозяйствования Египта.

По сохранившимся древним артефактам и источникам можно сделать вывод, что имелось большое царское хозяйство, которое тщательно управлялось и производило различные изделия. Так, например печати на глиняных пробках винных сосудов I и II династий упоминают названия царских виноградников и звания ответственных за эти хозяйства сановников. До нас дошло много оттисков печатей, которыми были опечатаны продукты, изготовленные в царских хозяйствах, причем значительная часть таких оттисков была найдена вне царских гробниц, в погребениях знатных, а подчас и незнатных людей, которые получали припасы из царского хозяйства. Эти припасы, судя по всему, служили оплатой за выполнение каких-то работ или исполнение определенных функций. Надписи II династии упоминают «мастерские пищи». О существовании тогда в больших хозяйствах различных мастерских может свидетельствовать «печать судостроительного заведения», принадлежащего хозяйству «матери детей царя». Одновременно эта печать показывает, что уже в конце II династии внутри самой царской семьи хозяйство царицы было отдельным от хозяйства царя. Наряду с основной функцией государственной власти – сохранение общественного порядка в стране – одной из существенных задач царской власти (то есть власти фараона) была организация ирригационных работ в Нильской долине. Нет прямых данных о том, как практически были в то время организованы соответствующие работы, но несомненно, что верховное руководство находилось в руках государства. Наблюдение за рекой как при I, так и при II династиях было поставлено образцово – ежегодно точно измерялся и тщательно записывался уровень воды в Ниле. Как бы то ни было, все, что мы знаем о Раннем Царстве, позволяет видеть в нем сложившееся государство уже при I династии. Гораздо больше известно о системе хозяйствования Египта в период Древнего Царства, которое отсчитывается с начала III династии – после окончательного объединения страны и подавления сколь-нибудь серьезных попыток отдельных номов вернуть себе самостоятельность и независимость. Многочисленные документы показывают существование как царского хозяйства, так и хозяйств частных лиц – вельмож, занимавших высокие должности при дворе, в административном аппарате, как в центре, так и на местах (в номах). Многочисленные раскрашенные рельефы сплошь покрывают внутренние стены заупокойных вельможеских гробниц и снабжены краткими пояснительными надписями. Они дают возможность представить жизнь большого хозяйства – «собственного дома» вельможи. Большое вельможеское хозяйство состояло из главной усадьбы и многочисленных владений (дворов и селений), порой находящихся в различных концах страны, как в Верхнем, так и в Нижнем Египте. Обширный штат различного рода служащих – писцов, надсмотрщиков, учетчиков, хранителей документов, управляющих, возглавляемых «домоправителем», который осуществлял общее руководство всей хозяйственной жизнью «собственного дома», – организовывал и контролировал труд земледельцев и пастухов, рыболовов и птичников, огородников и садовников, пекарей и пивоваров, медников и ювелиров, гончаров и каменотесов, ткачей, плотников, столяров, судостроителей, художников и скульпторов – всех тех, кто представлен на рельефах в гробницах за своей повседневной работой в поле и на пастбище, в ремесленной мастерской и в доме самого вельможи. Крупное вельможеское хозяйство Древнего Царства обеспечивало своего владельца практически всем ему необходимым в повседневной жизни.

Характерной формой организации труда в сельском хозяйстве в период Древнего Царства были рабочие отряды, трудившиеся при посеве и сборе урожая. От членов этих рабочих отрядов требовался только труд – все средства производства и орудия труда принадлежали вельможе. Посевное зерно доставлялось земледельцам из житницы вельможеского хозяйства, тягловый скот приводился из вельможеского стада, собранный урожай, свозимый на ток ослами, принадлежал вельможе и после обработки на гумне поступал в его же закрома. Рабочие отряды трудились и при перевозке тяжестей, погрузке судов и на многих других работах, причем по мере надобности они могли перебрасываться то на одну, то на другую работу.

Ремесленное производство вельможеского хозяйства было сконцентрировано в общих ремесленных мастерских – «палате мастеров», в которой трудились ремесленники разных специальностей. Здесь работали только мужчины. Женщины трудились в отдельных ткацких мастерских. В хозяйстве существовало специальное пищевое подразделение, занятое изготовлением различных продуктов.

В ремесленных мастерских все средства производства принадлежали владельцу всего хозяйства, а изделия, изготовленные мастерами, поступали в вельможеские склады. Так обстояло дело и в других отраслях хозяйства. Следовательно, все виды тружеников, вовлеченных в вельможеское хозяйство, были лишены собственности на орудия и средства производства (точно так же, как это имело место и в Древнем Шумере!).

Судя по рельефным изображениям на стенах гробниц, работники вельможеского хозяйства получали довольствие из вельможеских складов и производств – с огородов, пастбищ, рыбных угодий, из житниц, пищевого ведомства (зерно, рыбу, хлеб, овощи, пиво). Изображено также, например, как земледельцам выдают одежду – короткий передник – и специальное масло для умащения, так как, работая под безоблачным египетским небом при жарком солнце, почти обнаженный земледелец вынужден был смазывать тело каким-либо жировым составом.

Были ли у работника помимо хозяйского довольствия какие-то дополнительные средства к существованию, неизвестно. Но на тех же рельефах изредка встречаются изображения рынка для мелкого обмена, участниками которого были, по-видимому, также труженики вельможеского хозяйства. Здесь зерно, хлеб, овощи, рыбу обменивали на рыболовные крючки, обувь, зеркала, бусы и другие ремесленные изделия. Мерилом стоимости было зерно или ткани.

Наличие такого рынка можно объяснить существованием определенного избытка пищевых продуктов у части тружеников, а также, вероятно, и существованием в ремесленном производстве урочной системы. Норма выработки была, скорее всего, близка к полной производительной возможности работника, но, выполнив свою норму, он мог изготовить дополнительные изделия, которые уже считались принадлежащими лично ему и могли быть обменены на рынке. Если это действительно было так, то работники вельможеского хозяйства могли обладать определенной личной собственностью и распоряжаться ею по своему усмотрению.

Царское и храмовое хозяйства эпохи Древнего Царства, от которых до нас дошли значительно более скудные сведения, судя по всему, были организованы по тому же принципу.

Следует отметить, что «собственный дом» вельможи выступает как нечто «внешнее» по отношению к «внутреннему», государственному (то есть царскому) хозяйству. В состав «собственного дома» вельможи входили земли и имущество, унаследованные от родителей. Владельцами такого наследия становились по преимуществу старшие сыновья покойного главы семейства. Вот почему, в частности, младшие братья вельможи вынуждены были служить в его доме и кормиться за счет его хозяйства. Вельможа мог располагать имуществом, полученным по завещанию от других лиц, а также доставшимся ему «за вознаграждение», то есть купленным. Унаследованным, завещанным, купленным имуществом и землей вельможа имел право распоряжаться по своему усмотрению, как своей полной собственностью, своим достоянием «по истине».

Наряду с достоянием «по истине» вельможа располагал достоянием «по службе», которым он, по-видимому, полностью распоряжаться не мог, так как оно не принадлежало ему лично, а было связано с его должностью и могло быть вместе с должностью отобрано, поэтому свое достояние «по истине» и «по должности» вельможа четко разграничивал.

Показательно, что благополучие вельможи зависело прежде всего от его должностного достояния, и вне служебной карьеры вельможу Древнего царства представить невозможно. Необходимо иметь в виду, что должности в Египте, как правило, были потомственными, передавались от отца к сыну, но при этом такая передача должности всякий раз утверждалась царем.

Таким образом, личное и должностное в «собственном доме» вельможи тесно переплетается. Не случайно само египетское понятие «собственность» является более широким по сравнению с нашим – оно может служить и для обозначения полной собственности (в нашем ее понимании), и для обозначения только владения, пользования (за службу)…

Первая командно-административная система

Легко заметить, что принципы организации общественных отношений в Древнем Египте во многом совпадают с теми принципами, что составляли основу отношений в Древнем Шумере. Но если на ранних этапах в Междуречье прослеживается все-таки более-менее независимое положение двух подсистем – храмовой и царской, то в Египте уже с периода Раннего Царства видно ощутимое и безусловное доминирование царской подсистемы (то, на что Междуречье вышло уже лишь во времена Саргона).

Так верховные жреческие должности сосредоточивались в руках высшей придворной и местной провинциальной администрации – нередко наиболее важные жреческие должности занимали ближайшие родственники фараона (царя). Сам же фараон обладал неограниченной экономической, политической и верховной жреческой властью. Все значительные мероприятия в стране и за ее пределами производились от имени фараона – большие ирригационные и строительные работы, разработка ископаемых и камня в окрестных пустынях, войны и торговые экспедиции, большие религиозные и династийные праздники. Фараон почитался как бог и был, по египетским представлениям, во всем равен богам. Он волен был даже регулировать размер налогов и податей в пользу храмов.

Например, на острове Сехель близ Асуана сохранилась надпись на гранитном валуне, которую египтологи считают копией древнего текста, описывающего семилетнюю засуху и голод во время правления фараона III династии Джоcера. В верхней части стелы изображены Джосер и три божества – Хнум (хранитель Нила), Сатет (богиня разлива Нила) и Анукет (богиня-покровительница первых нильских порогов).

Текст на стеле говорит, что фараон расстроен и волнуется, поскольку земля Египта находится во власти засухи уже семь лет, и в течение этого времени отсутствуют ежегодные разливы Нила. Джосер запрашивает помощь у жрецов своего визиря Имхотепа. Священнослужители ведут расследование в архивах храма Тота в Гермополе. Жрец сообщает царю, что разливами Нила управляет бог Хнум, обитающий на острове Элефантина на юге страны. Хнум сердится и по этой причине не позволяет водам Нила течь должным образом. Джосер приказывает доставить на юг приношения, пытаясь умиротворить бога. Следующей ночью фараон видит сон, в котором Хнум обещает положить конец голоду. Джосер издает указ, в котором он предоставляет храму Хнума на Элефантине область между Асуаном и Такомпсо со всеми ее богатствами, а так же часть импорта из Нубии. В заключительной части текста имеется запрет облагать указанную область какими-либо дополнительными налогами, которые уменьшили бы размер ее податей в храм Хнума…

Некогда независимые номы, войдя в состав единого государства, превратились в его местные административно-хозяйственные округа. Во время же наивысшего расцвета Древнего Царства, при IV династии, отмечается полное подчинение номов центральной власти – фараон мог по своей воле перемещать номархов (правителей номов) из одного нома в другой, из верхнего Египта в Нижний и наоборот. При этом осуществлялся жесткий контроль центра над всеми действиями местной администрации. Централизованное управление осуществлялось при помощи огромного, разветвленного и специализированного бюрократического аппарата. И уже с первых династий Древнему Египту были известны проводимые по всей стране периодические переписи «людей, скота и золота», на основе которых устанавливались налоги.

В период III и IV династий высшая столичная знать состояла из узкого круга лиц, находившихся в кровном родстве с фараоном. Важнейшие лица в государстве – визирь, военачальники, руководители различных ведомств и работ, верховные жрецы важнейших египетских храмов – были близкими или более дальними родичами правящей династии.

«К III тысячелетию до нашей эры в Египте господствовали тоталитарная государственность и всеобщая вовлеченность населения в систему государственного хозяйства. Таким образом, исходя из социально-экономического и политического строя Древнего Египта можно сказать, что это была одна из первых командно-административных систем» (Р.Толмачева «Экономическая история: генезис рыночной экономики»).

Хотя более точно было бы говорить не просто о командно-административной системе, а о крайней форме абсолютной монархии…

И в свете рассматриваемой в данной книге версии развития событий это вызывает определенные вопросы. В частности, почему в Египте люди (фараоны) уже с самых ранних династий обладали той полнотой власти, которой в Междуречье в это время обладали только боги?.. Почему фараоны приравнивались египтянами к богам и/или считались своеобразной «ипостасью» бога?..

Вряд ли смогу дать сколь-нибудь надежно обоснованный ответ на эти вопросы, но попробую сформулировать версию, которая опирается на показания древнеегипетских легенд и преданий.

В весьма древние времена, когда Египтом еще правили боги, в ходе борьбы за власть бог Сет коварно убивает Осириса и завладевает троном (по Манефону, это произошло примерно еще аж в 9270 году до нашей эры). Исида – сестра и жена Осириса – рожает сына Гора, который через некоторое время при помощи и покровительстве бога-академика Тота, начинает борьбу с Сетом за власть.

В эти разборки между богами оказались вовлечены и люди. Гор основал в Эдфу мастерскую, где изготовлялось уникальное оружие из «божественного железа». И там же он обучал армию месниу – «Железных Людей». На стенах храма Эдфу они изображены с обритой головой, в короткой тунике, с широким обручем на шее и с оружием в руках. Условное обозначение неизвестного оружия, похожего на гарпун, включалось в иероглифическое написание слов, обозначавших «божественное железо» и «железные люди». Месниу были, как гласят египетские легенды, первыми людьми, которых боги вооружили оружием, изготовленным из металла. Именно благодаря их поддержке Гор в конце концов смог победить Сета.

После этого противники предстали перед Советом Богов. Подробности последовавших споров мы узнаем из текста, нанесенного на поверхность каменной колонны по приказу фараона Шабако (VIII век до нашей эры). Он утверждал, что этот текст был переписан с очень древнего кожаного свитка, «изъеденного червями», который был закопан в главном храме Птаха в Мемфисе. Сначала Совет разделил Египет между Гором и Сетом, как то уже имело место во времена Осириса, но затем переменил решение и передал власть Гору, а Сет был отправлен за пределы Египта.

Но и смертные не были забыты. Когда битва завершилась, бог Ра выразил удовлетворение действиями «Железных Людей Гора» и объявил, что с этого дня они «будут жить в святилищах», и им будут подносить дары «в награду, ибо убили они врагов Гора». Их поселили в Эдфу, столице Гора в Верхнем Египте, и в Фисе (Танис по-гречески, библейский Зоан), столице бога в Нижнем Египте. Со временем они перестали быть только воинами и стали именоваться Шемсу-Гор («Помощниками Гора»), исполняя роль смертных помощников и посланников бога.

Так гласят египетские предания…

В 1820 году итальянским «охотником за древностями» Бернардино Дроветти, прежде занимавшим пост французского генерального консула в Египте, в Луксоре был приобретен папирус, получивший в дальнейшем название Туринского (так как папирус был продан Египетскому музею в Турине, где и хранится до сих пор). При транспортировке в Италию папирус рассыпался на кусочки, первую попытку собрать которые воедино предпринял еще Жан-Франсуа Шампольон. Скрупулезная реконструкция содержания на основе анализа направления папирусных волокон была позднее выполнена Густавом Зейфартом.

туринский папирус

В этом папирусе содержатся списки всех мифологических и исторических лиц, царствовавших в Египте с древнейших времен до периода, конец которого не известен (окончание папируса утрачено), – в том числе содержатся списки пятнадцати первых династий фараонов. Так вот, в Туринском папирусе Шемсу-Гор упоминаются в качестве правителей Египта, которые правили вплоть до Менеса, называемого Манефоном объединителем Египта (и основателем I династии). А Менеса некоторые историки считают возможным отождествить с царем, носящим в древнейшей египетской летописи тронное имя Хор-Аха или «Хор Боец» (Хор = Гор).

Более того. По мнению египтологов, цари первых двух династий были родом из верхнеегипетского нома Тиниса, находившегося в средней части Верхнего Египта. В Тинисском же номе, при раскопках в окрестностях города Абидос, в дальнейшем прославившегося как центр почитания бога Осириса, были обнаружены гробницы царей Раннего Царства – Джера, Семерхета, Каа и др. В составе имен этих царей, как и в составе имени царя Хор-Аха, упоминался бог в виде сокола – Хор, покровитель большинства царей Раннего Царства.

И если за древними легендами и преданиями скрываются реальные события, то представляется вполне логичным, что при создании египетского государства в конце IV тысячелетия до нашей эры боги могли возложить функции царей прежде всего на тех самых Шемсу-Гор, которые вели свою родословную от бойцов, помогавших Гору. И если они были уже (в не счесть каком поколении) воспитаны в качестве помощников и посланников богов, то египтяне вполне действительно могли видеть в них «божественную ипостась»…

Но и эта жесткая командно-административная система с «божественным» фараоном во главе не смогла спасти страну от разброда и шатания, когда «стержень» (связанный с хотя бы номинальным непосредственным присутствием богов) был убран, – с окончанием VI династии Египет вступил в Первый переходный период. Памятники времени VII-X династий полны сведений о годах страшного голода, о пашнях, превратившихся в болота и непроходимые заросли, о пустующих полях, которые некому обрабатывать, так как обезлюдели богатые и процветающие области страны, и о волнениях в низах египетского общества.

Не исключено, что именно командно-административная система смогла несколько оттянуть конец Древнего Царства (как монополизация власти Саргоном оттянула конец шумерской цивилизации), но система все-таки рухнула. И весьма показательно, как именно это произошло.

Последний фараон VI династии Пепи II пришел к власти, когда Древнее Царство было на пике расцвета. В Египте царили мир и благоденствие, страна действительно достигла вершины своего величия. Пирамиды, возведенные в те годы, свидетельствуют об амбициозности фараонов, энтузиазме, мастерстве народа строителей, ремесленников и художников. Система государственного управления работала, как хорошо отлаженный механизм, посты занимали способные и усердные чиновники, держа под контролем и Верхний, и Нижний Египет. Другие государства боялись и уважали Египет. Торговля процветала. Словом, в эту эпоху на земле фараонов очень хорошо жилось.

Пепи II правил страной полвека, и с годами его власть постепенно ослабевала. Старея, фараон стал предоставлять своим номархам – наместникам, управляющим номами (провинциями) Египта – все больше и больше привилегий. Те же, в свою очередь, становились все требовательнее и требовательнее. Снедаемые амбициями, они забыли обо всем в жажде власти. Кое-где на местах управляющие создали настоящие державы, которые с течением времени все чаще отваживались открыто выступать против верховного царя, чье влияние уменьшалось. К завершению правления Пепи II ситуация в стране обострилась настолько, что центральная власть была свергнута.

С пика своего могущества рухнуть на самое дно Египет умудрился в кратчайшие (по меркам истории) сроки. Правда, несмотря на сильнейшее потрясение, египетская цивилизация не ушла в небытие (как Индская цивилизация). Через некоторое время страну удалось вновь собирать воедино и возродить основу ее процветания – ирригационную систему. Произошло это лишь при XI династии, с которой начинается период уже Среднего Царства…

Единый процесс

Легко заметить, что помимо синхронизации процессов становления, развития и распада у цивилизаций Инда, Междуречья и Египта прослеживается единство основы их экономической жизни. Эти цивилизации, располагаясь в долинах крупных рек, обеспечивали свое существование прежде всего за счет земледелия на основе крупномасштабной ирригации. При этом приемы ирригации в этих трех удаленных друг от друга регионах были практически одними и теми же.

В свое время историки решили, что земледелие, как производящая отрасль хозяйства, зародилось в так называемом Плодородном полумесяце – регионе, объединяющем Ближний Восток, Восточную Анатолию и Междуречье – и оттуда уже распространилось по всей Евразии. И этот глубоко ошибочный тезис продолжает кочевать из книги в книгу, из одной научной работы в другую.

Между тем (как уже упоминалось ранее) еще в 30-е годы ХХ века известный советский ученый Николай Вавилов, проводивший специальные масштабные исследования по поиску мест происхождения культурных растений, пришел к совершенно иным выводам. Согласно его заключению, древнейшее земледелие возникло одновременно и независимо в восьми изолированных друг от друга очагах, и произошло это вовсе не в IV-III тысячелетии до нашей эры (как сначала полагали историки), а намного раньше – еще 10-12 тысяч лет назад.

Более того. Все первичные очаги земледелия относятся вовсе не к долинам крупных рек, а располагаются в субтропических предгорьях и нагорьях. По выводам Вавилова, в число этих самых древних очагов земледелия не попадает ни Египет, ни Междуречье, ни долина Инда и Сарасвати – эти три зоны относятся к уже вторичным очагам, куда земледелие было принесено извне!..

Первичные же очаги располагаются в соседних к ним регионах. Так в Египет земледелие, судя по всему, было принесено из Абиссинии (современная Эфиопия), в Междуречье – с востока Анатолии, в долины Инда и Сарасвати – с предгорий на востоке Иранского плато. Любопытно, в последнем случае это смещение земледелия прослеживается археологически – более древние поселения располагаются именно в предгорьях в западной части современного Пакистана, на границе с Иранским плато, а более поздние постепенно перемещаются на восток, в сторону долины Инда и Сарасвати (см. Рис. 95).

Однако перемещение земледелия из первичных очагов в эти вторичные очаги означает не только сугубо географические изменения – оно сопровождается кардинальной сменой природных условий. И если зоны первичных очагов, как подметил Вавилов, обладают наиболее благоприятными условиями для произрастания растений (а потому обладают и самым большим разнообразием растительных видов), то при переходе ко вторичным очагам в долинах крупных рек земледелие перемещается в низменные заболоченные регионы с ежегодными мощными паводками, что требует от земледельцев кардинального изменения принципов ведения сельского хозяйства. Земледелие становится возможным осуществлять лишь при условии создания сложных ирригационных систем, которые появляются в трех разных регионах в очень схожем виде и на основе фактически одних и тех же гидротехнических приемов.

Но только ли в трех?..

К сожалению, события III тысячелетия до нашей эры в других схожих регионах известны гораздо хуже вследствие менее глубокого их археологического исследования. Но по крайней мере долины еще двух крупных рек заведомо привлекают к себе внимание.

Во-первых, долина Амударьи в Средней Азии.

Здесь примерно в 2200 году до нашей эры наблюдается упадок местных культур (таких, как Намазга-тепе и Алтын-тепе – хотя чаще разные местные культуры объединяют названием Бактрийско-Маргианский Археологический Комплекс), существовавших на базе орошаемого земледелия. Жители этого региона также занимались скотоводством, развивали медное производство и ткачество. Начало расцвета культур точно неизвестно (разногласия историков в этом вопросе очень велики). Упадок культур связывают опять же с изменениями климата, поскольку отмечаются признаки деградации без следов какого-либо внешнего воздействия.

Заметим, что долина Амударьи – тоже лишь вторичный очаг земледелия. Ближайший первичный очаг (по Вавилову) располагается на северо-востоке Афганистана и востоке Иранского нагорья – тот же, что и для Индской цивилизации…

Во-вторых, долина реки Хуанхэ в Китае.

Здесь найдены следы урбанистической археологической культуры раннего бронзового века, которую иногда связывают с легендарными императорами. Так, согласно историографу II века до нашей эры Сыма Цяню, легендарный император Хуан-ди после трудной борьбы сумел подчинить себе вождей отдельных племен и создал первое китайское государство. Традиционно это время относят примерно к 2600 году до нашей эры (хотя мнения о времени жизни Хуан-ди порой отличаются аж на тысячелетия).

Его далекий преемник, легендарный император Юй прославился в качестве «укротителя реки» Хуанхэ, создавшим сеть оросительных каналов. Юй был первым, кто передал власть своему сыну Ци, а не самому способному из приближенных, и стал таким образом основателем династии Ся. Однако после смерти Ци (примерно в 2200 году до нашей эры) золотой период истории Китая закончился и было положено начало борьбы за власть и императорский трон.

Заметим, что долина Хуанхэ также является вторичным очагом земледелия, а первичный очаг (по Вавилову) располагается западнее в районе предгорий Сианя…

Если же соотнести указанные выше события с хронологией трех ранее рассмотренных цивилизаций, то можно увидеть довольно четкую синхронизацию событий на огромной территории.

Все указывает на некий единый процесс чуть ли не планетарного масштаба (к сожалению, из-за во многом произвольно назначенных историками датировок по Новому Свету, мы не можем сейчас сколь-нибудь определенно говорить о событиях, которые в реальности происходили в IV-III тысячелетиях на американских континентах).

Однако тогда возникает вопрос о причинах такого масштабного процесса. И если создание первых цивилизаций Египта, Междуречья и Инда (а также в Средней Азии и Китае) происходило по инициативе и сценарию богов, то есть представителей высоко развитой в техническом отношении цивилизации, то зачем это понадобилось самим богам?..

Но прежде, чем попытаться дать ответ на этот вопрос, учтем несколько важных моментов.

Во-первых, сразу следует исключить соображения о более подходящих условиях для эффективного хозяйствования. Все рассуждения историков о некоей «высокой эффективности» ирригационного земледелия в долинах рек и о «богатых урожаях» – не более, чем просто слова. В реальности над древними цивилизациями, расположенных в таких регионах, всегда висела угроза неурожая и голода, упоминания о которых встречаются в известных письменных источниках постоянно. Избегать непрерывных потрясений в обществе в таких условиях удавалось лишь при четкой работе налаженной системы управления, но малейший же ее сбой приводил к серьезным негативным последствиям.

По сути – древние цивилизации функционировали на грани выживания. А их «взлеты» чаще всего обуславливались даже не слаженной работой системы (что было необходимым, но не достаточным условием), а дополнительными поступлениями из внешних источников – например, благодаря добыче в результате успешных военных походов. И для них был возможен только экстенсивный, а не интенсивный путь развития – интенсифицировать созданную богами систему хозяйствования возможности уже не было, поскольку она итак изначально была доведена до совершенства (с точки зрения возможностей для данных условий по климату и уровню производительных сил).

И по этим критериям для земледельческих обществ перспектив и возможностей было существенно больше именно в первичных очагах, а не в долинах рек. Однако (если так можно выразиться) «узлы цивилизационного развития» все-таки сдвинулись из зон первичных очагов в долины крупных рек.

зоны земледелия

Во-вторых, со смещением земледелия из первичных очагов во вторичные (то есть в долины крупных рек) жизнь в первичных очагах вовсе не закончилась. Здесь также продолжали выращивать урожаи, разводить скот, производить керамику, добывать металлы и т.д. и т.п. Есть даже вполне определенные данные, что в первичных очагах (в то же самое время, когда «цивилизации речных долин» были на подъеме) также имелись государственные образования.

Например, в древних шумерских преданиях упоминается некая «страна Аратта» – сказочно богатое место, где много золота, серебра, лазурита и других ценных материалов, а также немало мастеров, умеющих их обрабатывать. Из Шумера в Аратту везли зерно и скот, а получали дерево, металлы, камень и лазурит. При этом можно встретить упоминания о том, что жители Аратты «пережили Потоп» (говоря другими словами, страна была очень древняя).

В одном из мест шумерской поэмы «Лугальбанда и птица Анзуд» описывается совет богини Инанны, который она дает Энмеркару – полулегендарному правителю шумерского города Урука (историки считают Энмеркара царем, правившим в начале XXVII века до нашей эры, в то время как в шумерском эпическом «Царском списке» он именуется тем, «кто построил Урук»). Богиня советует Энмеркару вывезти принадлежащие Аратте «металлические изделия и кузнецов, каменные изделия и каменщиков», и тогда все «плавильни Аратты будут его». Далее столица Аратты описывается, как город, обладающий зубчатыми стенами из зеленого лазурита и кирпичей, выполненных из «касситерита, добытого в горах, где растет кипарис» (касситерит – сырье для выплавки олова, необходимого для получения оловянной бронзы).

В эпосе же «Энмеркар и Властелин Аратты» Энмеркар высказывает желание, чтобы Аратта подчинилась Уруку и отправляла в Урук на строительство храма камни, добытые в горах, а также продукты обработки золота, серебра и лазурита, вместе с рудой «кугмеа» (что именно означает данный термин, лингвистам установить пока не удается). Здесь же указывается, что в Аратте находится дом богини Инанны, которая при этом почему-то благоволит к Уруку и его правителю.

У историков до сих пор нет единого мнения, где же именно располагалась Аратта. Можно встретить упоминание районов восточного Ирана или даже Афганистана (имеющих богатые месторождения касситерита). Но наиболее популярны две версии: согласно первой, это область на северо-западе современного Ирана; согласно другой – это восточная часть Анатолии (на территории современной Турции). И если ранее историки считали более предпочтительным первый вариант, то постепенно – по мере накопления находок в Турции – чаша весов постепенно склоняется в пользу именно второго варианта.

Между тем Восточная Анатолия относится к зоне первичного очага земледелия (по Вавилову), и если Аратта находилась именно здесь, то это означает, что в первичных очагах продолжалось не только активное развитие человеческого общества, но и присутствие богов (то есть представителей высоко развитой в техническом отношении цивилизации). Но, видимо, здесь богов что-то все-таки перестало устраивать к концу IV тысячелетия до нашей эры, и они обратили внимание на ранее почти пустовавшие долины крупных рек.

Куча удобней россыпи

Думается, что подвинуть (довольно примитивное на тот момент) человеческое общество не только на заселение нового региона, но и на его серьезное освоение, связанное с созданием весьма продвинутой (по тем временам) ирригационной системы и практически полной сменой принципов хозяйствования, даже богам было не так-то просто. Ведь надо было не только придумать оптимальные инженерно-технологические решения, которые могли бы реализовать люди с примитивными орудиями труда и отсутствием технических навыков и сколь-нибудь развитого знания, но и создать новую систему организации общества, которая была бы способна решить задачу внедрения этих инженерно-технологических решений, необходимых в том числе для создания и обеспечения функционирования сложной и масштабной ирригационной системы. Нужно было продумать и внедрить как соответствующие механизмы управления в обществе, так и методы стимулирования «винтиков» в этой системе. И так далее и тому подобное…

Ясно, что для этого у богов должна была иметься какая-то очень сильная заинтересованность в том, чтобы создать известные нам цивилизации III тысячелетия до нашей эры. И вряд ли богами здесь двигал альтруизм и стремление «облагодетельствовать» человечество – реальные (а не идеализированные) боги никогда не были в этом замечены. Наоборот, практически во всех случаях легко прослеживается их собственный интерес в тех или иных действиях по отношению к человечеству.

Но как определить, каков их интерес был в данном случае?..

В современной психологии есть такой прием – если хочешь определить реальные мотивы, которые подвинули человека на какие-то действия, надо смотреть прежде всего на результат этих действий. И не важно, что при этом декларировал или даже думал человек, результат – и есть именно то, что он действительно хотел (пусть даже хотел этого бессознательно).

Посмотрим с этих позиций на то, чего именно добились боги, создав известные нам цивилизации III тысячелетия до нашей эры в долинах крупных рек.

Как уже упоминалось ранее, создание сложной и крупной ирригационной системы требовало мобилизации больших трудовых ресурсов. Строительство каналов, насыпей, плотин и дамб должно было чем-то напоминать известные по ХХ веку «ударные комсомольские стройки». Более того – эти ирригационные системы требовали ежегодных восстановительных и ремонтных работ (ведь мощное воздействие паводковых вод также происходило ежегодно). Так что необходимо было регулярно организовывать на ирригационные работы большое количество людей, что в итоге превращалось в несколько месяцев трудовой повинности на подобных общественных работах каждый год.

Это приводит сразу к двум последствиям. Во-первых, возрастает концентрация населения (поскольку при более плотном заселении необходимое количество людей можно мобилизовать с меньшей площади, а это проще). А во-вторых, это увеличивает социализированность людей, которые постепенно привыкают к необходимости совместной организованной деятельности. Соответственно, укрепляется их «привычка» к совместным согласованным действиям. Вдобавок, включается то, что называется «стадным чувством» – человеку психологически легче переносить принудительную трудовую повинность, когда все вокруг него тоже трудятся. Это в итоге повышает степень управляемости поведением индивидов и общества в целом (а соответственно и облегчает задачу направления деятельности общества на решение нужных богам задач).

Но увеличение концентрации населения требовало и увеличения производимого продукта (прежде всего в данном случае урожая зерновых) для того, чтобы прокормить большее количество людей. В результате образовывалось то, что называется положительной обратной связью – оба процесса (концентрация населения и увеличение производимого продукта) стимулировали друг друга.

Заметим, что в условиях первичных очагов земледелия, где для получения достаточного для жизни урожая зерновых не требуется создания крупных ирригационных систем (а следовательно, не требуется и мобилизации больших трудовых ресурсов), подобной концентрации населения в это время не происходит. Нет стимула…

Далее. В созданных цивилизациях была выстроена четко организованная система управления. Богам не надо было заставлять или стимулировать каждого отдельного человека. Это за них делали «винтики» храмовой и царской подсистем – та самая элита, которая имела привилегированное положение и преимущества перед остальными членами общества, а потому была и лично заинтересована в поддержании установленного богами порядка. И как бы мы ни воспринимали «рабовладельческий» строй, следует признать, что для тех условий данная система управления была весьма эффективна и в некоторой степени даже оптимальна, на что указывает в частности длительность периода успешного существования цивилизаций III тысячелетия до нашей эры.

Все перечисленное выше автоматически работало на то, что обеспечивалась бесперебойная работа системы «податей» богам. Богам не надо было заставлять людей что-то им отдавать и не надо было собирать с каждого малые крохи – все автоматически делала выстроенная ими система общества. Богам оставалось только лишь периодически забирать в нужном им количестве из храмов и закромов то, что поступало туда в виде «податей.

Смысла нет собирать по одной ягодке, когда можно просто забрать уже собранное кем-то целое ведро…

Однако здесь возникает закономерный вопрос – что из продукции примитивного общества III тысячелетия до нашей эры могло заинтересовать высоко развитую в техническом отношении цивилизацию, которая уже тогда могла преодолевать межзвездные пространства?.. Что «всемогущим» богам могло понадобиться от «говорящих мартышек» (каковыми в их представлении должны были казаться люди)?..

В книге автора «Обитаемый остров Земля» рассматривается версия, согласно которой боги являются весьма ограниченной группой представителей высоко развитой цивилизации, оказавшейся на нашей планете далеко не по своей доброй воле. Это была группа царедворцев, которая бежала с родной планеты после неудачной попытки государственного переворота и вынуждена была скрываться на Земле от своих преследователей, не имея в результате возможности использовать всю технологическую мощь своей цивилизации и будучи вынужденной довольствоваться лишь «аварийным запасом» оборудования, имевшимся под рукой. Данная версия была выдвинута в свое время Ситчиным на основании некоторых древних шумерских текстов и, как показывает анализ, наилучшим образом (из всех возможных версий) объясняет всю совокупность обнаруживаемых фактов.

Ясно, что перед подобной группой беглецов (и их потомков) должна была встать задача выживания. И прежде всего – обеспечение питанием. Для этого, в частности, люди были переведены от охоты и собирательства к земледелию и скотоводству, часть продукции которых они должны были отдавать богам в виде приношений. При этом люди поставляли богам, например, даже не столько просто зерно, сколько продукты его переработки – прежде всего в виде легкоалкогольных напитков (подробно см. книгу «Обитаемый остров Земля»).

Однако количество богов было в целом весьма ограничено. И по идее, они вполне могли бы довольствоваться тем, что им давали жители зон, относящихся к первичным очагам земледелия. Тем более, что этого богам действительно вполне хватало на протяжении тысячелетий (если полагаться на показания древних легенд и преданий). Резкого «демографического взрыва» у богов не прослеживается, так что необходимости стремиться к увеличению количества продукции земледелия у них не было, и вряд ли это было стимулом к масштабной «цивилизационной реформе», затеянной богами в конце IV тысячелетия до нашей эры и приведшей к созданию известных нам цивилизаций в долинах крупных рек…

Известный сторонник версии палеоконтакта Эрих фон Дэникен выдвинул версию, что древних богов очень интересовало золото. И действительно, золото не только фигурирует в числе предпочтительных подношений богам, но и считается даже «металлом богов».

Но как бы ни была привлекательна версия Дэникена, более детальный анализ истории металлургии и данных по древней добыче металлов приводит к заключению, что в гораздо большей степени богов интересовала медь (см. книгу автора «Металлы – дар небесных богов»). Самые грубые оценки количества добытой меди показывают, что в древности была вычерпана почти половина (!) запасов меди, а переход к железному веку был обусловлен вовсе не «преимуществом» железа (какового у него просто не было), а тем, что к этому времени уже были исчерпаны все легкодоступные залежи меди.

Именно заинтересованностью богов в меди объясняется, в частности, факт передачи людям технологии металлургии (адаптированной под примитивные возможности человека) в древнее время – золото было много в самородном виде, и выплавлять его из руды не было никакого смысла, а вот медь (точнее – сразу бронзу, то есть медные сплавы) было проще как раз выплавлять из руд.

В III тысячелетии до нашей эры действительно прослеживается значительный всплеск добычи медных руд и выплавки бронзовых сплавов в целом ряде регионов. Однако в качестве причины, которая могла бы подвигнуть богов на упомянутую «цивилизационную реформу», металлургия тоже не подходит.

Дело в том, что долины крупных рек – далеко не самое подходящее место для подобной деятельности, ведь здесь металлических руд (в том числе и медных) просто нет. И мы уже ранее упоминали, что, скажем, в городах Индской цивилизации металлические изделия изготавливали из привозного сырья. Еще показательней в этом отношении регион Междуречья, где практически все сырье для производства металлических изделий приходилось импортировать, что легко прослеживается по зафиксированным на глиняных табличках документам о соответствующих сделках.

Так что для известных цивилизаций, созданных богами в долинах крупных рек, нужно искать совсем другую причину…

Непрерывный поток Но вернемся к цивилизациям III тысячелетия до нашей эры. Как уже указывалось выше, с их созданием появилась целая система сбора «податей» богам. Но если ранее под ними подразумевались лишь материальные «подати», то теперь мы можем расширить их перечень и на нематериальные. В храмы шел не только поток продукции сельского хозяйства и ремесленных изделий, но и прежде всего – поток жертвенных животных, который нередко регулировался специальными указаниями и постановлениями, в которых указывалось сколько кого когда и по какому поводу следовало принести в жертву. Вот, что могло быть целью богов при создании известных древних цивилизаций в долинах крупных рек!.. Организация общества вокруг ирригационной системы, не только привязывавшей массу населения к конкретному месту и конкретной деятельности, но и стимулировавшей концентрацию населения, автоматически приводила к увеличению потока «податей» – в том числе (и прежде всего) жертвоприношений, ставило их на регулярную масштабную основу. Здесь можно привести в качестве сравнения следующий образ. Один светлячок светит очень слабо. И хотя таких светлячков много, они разбросаны по разным кустам. В итоге толку от них никакого. Но если собрать много светлячков в стеклянную банку и хорошенько ее встряхнуть, то можно получить неплохую «лампочку». Так и с жертвоприношениями. Одна жертва дает, скорее всего, не так уж и много энергии. А вот регулярный и масштабный поток жертвоприношений мог служить уже весьма неплохим источником энергии…

Осталось отметить последний момент.

«Подати» в виде материальных предметов (зерно, сосуды с вином, изделия из металла и тому подобное) надо было как-то забирать, что требовало периодического появления богов в храмах. Забор энергии, выделяющейся при жертвоприношении, можно производить и «дистанционно» – например, при помощи дополнительного передающего устройства или даже без него. И в этом случае необходимости в непосредственных визитах нет.

Таким образом, после некоторого периода «отладки поставок», в течение которого боги вынуждены были периодически посещать храмы (то есть свои «дома») и вмешиваться в деятельность человеческого общества (в том числе, например, утверждать царей), приходит время, когда система сама по себе обеспечивает поток «податей» автоматически. В посещениях богов отпадает необходимость – и визиты прекращаются. Это приводит к тому, что исчезает «стержень», поддерживавший всю установленную систему, которая (после некоторого периода инерционной задержки) начинает идти в разнос. Некоторые цивилизации (типа Индской) рушатся без остатка, но зато другие, претерпев весьма значительные изменения в общественном устройстве, продолжают свое существование и после потрясения, сохраняя при этом главное – поток «податей» жертвоприношениями.

И легко можно заметить, что как бы в дальнейшем (на протяжении тысячелетий!) не менялись государства, их правящие верхушка или даже вся общественная система общества, поток жертвоприношений практически никогда не прекращался. А жертвоприношение животными сохраняет массовый характер и сегодня.

Окончание, см. часть первая, часть вторая, часть третья

Источрик: http://lah.ru/text/sklyarov/civil/civil-text.htm

Добавил:Всеволод Гордиенко Дата:2016-07-24 Раздел:История